Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

Я так и записала.

Савел усмехнулся.

— Очень полезная карта получится.

— Зато честная.

Мы продолжили.

К северному колодцу подошли уже с шестью отметками.

Последние три располагались почти по одной линии.

Я провела по ним пальцем.

— Если это один и тот же теплый поток, он идет с северо-востока.

Рейнар покачал головой.

— Не обязательно поток.

— Нагретая порода?

— Может быть.

— Или несколько отдельных выходов.

— Может быть.

Я посмотрела на него.

— Вы начинаете получать удовольствие от этого слова.

— Оно экономит время.

Савел опустил ведро в северный колодец.

Вода поднялась теплой.

Я понюхала ее.

Тот же металлический запах.

— Теперь идем выше.

Мы пересекли старую дорогу и поднялись к первому горячему источнику.

Там Рейнару почти не требовалось касаться земли.

— Здесь сильнее.

— Насколько?

— Намного.

— Это понятно и без вас. Вода парит.

Он посмотрел на меня с выражением, которое можно было принять за раздражение, если бы уголок его рта не дрогнул.

— Тогда зачем привела меня сюда?

— Чтобы понять, совпадает ли ощущение с тем, что мы видим на поверхности.

Я отметила источник.

Потом второй.

К полудню карта выглядела так, будто по ней прошел ребенок с коробкой угля. Я наносила точки, стрелки, границы испорченных полей, старые колодцы и места, где Рейнар чувствовал тепло.

Но постепенно из этого беспорядка начал проступать рисунок.

Самая сильная полоса шла не прямо от известных источников вниз к полям.

Она уходила в сторону старых каменоломен.

Я села на камень и разложила карту на коленях.

— Посмотрите.

Савел присел рядом.

Рейнар остался стоять.

— Вот теплый северный колодец. Вот три места, где вы чувствовали тепло. Вот источник. А дальше линия уходит сюда.

Я постучала пальцем по старой разработке.

— Вчерашняя каменоломня, — сказал Савел.

— Да.

— Это еще ничего не значит.

— Знаю.

Я посмотрела ниже.

— Но самые испорченные поля лежат по этой стороне. И старый отвод, который перестал работать четыре года назад, тоже начинается здесь.

Савел потер подбородок.

— Получается, вода со склона идет вниз не там, где раньше.

— Получается, это стоит проверить.

Рейнар подошел ближе.

— На старой карте нет подземных ходов?

— Есть только открытые разработки.

Я показала три контура.

— Но вчера вы сами сказали, что ниша в третьей каменоломне сделана инструментом.

— Я сказал, что края обработаны.

— Разница?

— Большая. Обработанный камень еще не доказывает существование хода.

Я сложила карту.

— Поэтому пойдем смотреть.

До третьей каменоломни добрались после полудня.

Четверо рабочих уже ждали нас там. Савел привел их утром и оставил разбирать внешнюю осыпь только после того, как проверил стену.

За несколько часов они успели убрать кусты и верхний слой рыхлого камня.

Теперь углубление выглядело совсем иначе.

Это была не ниша.

За осыпью открывался проход — невысокий, чуть шире человеческих плеч.

Я остановилась в нескольких шагах.

— Вчера этого не было видно.

— Было, — ответил Савел. — Просто камней было больше.

— Насколько глубоко?

— Не проверяли.

— Почему?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос его оскорбил.

— Потому что я не собираюсь посылать людей под землю, пока не увижу потолок.

Я кивнула.

— Правильно.

Савел показал на верхнюю часть входа.

Над проходом лежала большая плоская плита.

По бокам сохранились вертикальные каменные опоры.

— Сделано руками, — сказал он. — И не двадцать лет назад.

Я подошла ближе.

— Почему?

— Вот эти камни.

Он указал на боковую кладку.

— Старые срезы у нас грубее. А здесь следы от зубила ровные. Инструмент другой.

— Насколько новый?

— Этого не скажу.

Рейнар опустился рядом с одной из опор и провел пальцами по поверхности.

— Здесь есть железная пыль.

Я присела.

В маленькой трещине действительно виднелся темный налет.

— От креплений?

— Возможно.

Савел достал нож и осторожно поддел налет.

Под ним обнаружился маленький кусок ржавого металла.

— Скоба стояла, — сказал он. — Ее вытащили.

— Зачем вытаскивать крепления?

— Чтобы использовать снова. Или чтобы никто не увидел.

Последняя фраза заставила меня посмотреть на него.

Савел пожал плечами.

— Вы хотели варианты.

Я поднялась.

— Свет есть?

Один из рабочих протянул масляный фонарь.

Рейнар взял его раньше меня.

— Я пойду первым.

— Почему?

— Потому что, если внутри обрушится потолок, у меня больше шансов выбраться.

— В человеческом облике?

— В любом случае больше, чем у тебя.

Я не нашла разумного возражения.

Савел встал рядом.

— Я второй.

— А я?

— Третья.

— Почему?

— Потому что это моя работа.

Логично.

Рабочих мы оставили снаружи.

Рейнар вошел первым.

Савел пригнулся и пошел следом.

Я подождала несколько секунд.

Вход оказался ниже, чем выглядел снаружи. Пришлось наклонить голову.

Первые несколько шагов проход шел почти прямо.

Стены были грубо обтесаны.

Потом потолок поднялся, и я смогла выпрямиться.

Запах изменился.

Снаружи пахло сухим камнем и травой.

Внутри стало влажнее.

И теплее.

— Чувствуете? — спросила я.

Савел обернулся.

— Что?

— Воздух.

Он вдохнул.

— Теплый.

Рейнар остановился.

— Источник впереди.

— Вода?

— Не знаю.

Мы прошли еще несколько метров.

Свет фонаря выхватил деревянную стойку.

Я замерла.

Она стояла поперек прохода, подпирая потолочную балку.

Дерево потемнело от сырости, но не выглядело древним.

Савел подошел и поскреб поверхность ножом.

Под темной коркой показалась светлая древесина.

— Это поставили недавно.

— Насколько?

— Несколько лет назад. Не двадцать.

Я посмотрела вперед.

Проход уходил дальше.

— Значит, здесь работали после того, как официально каменоломню закрыли.

— Похоже.

Рейнар поднял фонарь выше.

На потолке шли следы копоти.

— И освещали проход.

Я провела пальцами по стене.

На камне были параллельные борозды.

— Чем это делали?

Савел присмотрелся.

— Киркой.

— Недавно?

— Следы сами по себе возраст не покажут.

Мы двинулись дальше.

Через несколько шагов проход расширился.

Справа лежала куча мелкого камня.

Слева стена была почти черной.

Я подошла.

— Это тот самый пирен?

Рейнар провел ладонью по породе.

— Да.

Савел присвистнул.

— Такого пласта на старой разработке не было.

— Может, поэтому и пошли под землю, — сказала я.

Я присела возле кучи обломков.

Некоторые были размером с кулак.

Другие — совсем мелкие.

— Если здесь добывали пирен, куда его девали?

— Вывозили, — ответил Савел.

Я вспомнила рассказ мальчика