Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

держит счета дома. Люди работают за деньги. Я уже продала то, что принадлежит мне, и использую доходы долины.

— Ты поняла, что я имел в виду.

— Поняла.

— Тогда?

Я некоторое время молчала.

— Потому что два дня назад вы были человеком, который расторг со мной брак, считая меня участницей кражи. Если я сейчас возьму ваши деньги на свою землю, между нами появится долг, которого я не хочу.

Рейнар смотрел прямо на меня.

— Я бы не потребовал его вернуть.

— Тогда это еще хуже.

— Почему?

— Потому что долг без условий часто становится самым неудобным.

Он медленно выдохнул.

— Я не собираюсь покупать право вмешиваться в твою жизнь.

— Хорошо.

— И не собираюсь требовать долю в долине.

— Еще лучше.

— Ты всегда была такой упрямой?

— Вы сказали, я почти не спорила.

— Значит, нет.

В его голосе не было раздражения.

Скорее усталое удивление.

— Оставим деньги в стороне, — сказала я. — Мне нужна другая помощь.

Он поднял бровь.

— Какая?

— Завтра пройти северный склон еще раз. Медленно. По карте. Отметить все места, где вы чувствуете сильное тепло.

— Зачем?

— Хочу сопоставить их с колодцами, поврежденными полями и старыми разработками.

— Это займет день.

— Я знаю.

— Мне нужно вернуться послезавтра.

— Значит, успеете.

Рейнар посмотрел на меня несколько секунд.

— Ты даже не спросила, могу ли я остаться.

— Можете?

Пауза.

— Могу.

— Тогда вопрос решен.

Он покачал головой.

— Нет. Ты правда сильно изменилась.

На этот раз я не стала спрашивать, какой была раньше.

Не сейчас.

Мы пошли вниз.

Возле кареты Савел уже ждал.

— Завтра с утра идем по северному склону, — сказала я. — Берем старые карты.

Савел посмотрел на Рейнара.

— С ним?

— Со мной, — сухо уточнил Рейнар.

— Тогда возьму еще мел и шест.

— Зачем шест? — спросила я.

— Будете места отмечать. А то потом скажете, что я не запомнил ваш двадцать седьмой вопрос.

— Отличная мысль.

Савел уселся рядом с кучером.

Мы с Рейнаром снова оказались в карете.

На этот раз молчание было другим.

Не легче.

Просто в нем появилась работа, о которой мы оба думали.

У дома нас встретила Леста.

Она сообщила, что гонец Рейнара все-таки приехал.

Через несколько часов после самого Рейнара.

— Лошадь захромала, — объяснила она.

Я посмотрела на бывшего мужа.

— Значит, формально вы предупредили.

— Я рад, что это установлено.

Леста приготовила ему гостевую комнату в восточном крыле.

Не мою.

Я была ей за это благодарна.

Перед ужином Рейнар передал мне еще одну бумагу.

— Что это?

— Копия записи из торгового реестра.

Я прочитала название.

«Северный камень».

Ниже стояло имя владельца.

Не Герман.

Не Варен.

Какой-то Лорен Вайс.

— Кто это?

— Формальный хозяин торгового дома.

— Связан с Германом?

— Пока не знаю.

Я просмотрела лист дальше.

Компания существовала четыре года и восемь месяцев.

Почти столько же, сколько Варен управлял Пепельной долиной.

— Удобно, — сказала я.

— Что?

— Еще одно совпадение.

Рейнар сложил руки.

— Ты сама говорила не обвинять людей на совпадениях.

— Поэтому и называю совпадением.

Я положила бумагу рядом со своими записями.

Завтра мы должны были пройти склон и отметить тепло.

Потом разобраться со старой выемкой.

Потом сравнить документы.

Список рос быстрее, чем появлялись ответы.

Но теперь в нем была одна важная перемена.

Рейнар приехал в Пепельную долину, чтобы проверить бумаги о пропавших деньгах.

А к вечеру выяснилось, что те же люди, те же поставщики и те же годы могли быть связаны с тем, что происходило под моей землей.

Я больше не знала, где заканчивается история его украденных денег и начинается история погибающих полей.

Возможно, это вообще была одна история.

Глава 5. Под землей

Глава 5. Под землей

На следующее утро мы вышли еще до того, как солнце поднялось над восточным склоном.

Савел принес старую хозяйственную карту, длинный шест, моток веревки и мешок с деревянными колышками. Рейнар появился во дворе последним — уже в дорожных сапогах и простой темной куртке.

Я посмотрела на его руки.

— Перчатки взяли?

— Зачем?

— Вчера вы прикладывали ладони к каждому второму камню.

— Мне так проще чувствовать тепло.

— Тогда хотя бы не жалуйтесь вечером.

Савел опустил голову, скрывая улыбку.

Рейнар посмотрел на меня.

— Я не жаловался.

— Хорошо. Значит, сегодня тоже не будете.

Мы пошли.

За прошедшие недели дорога на север стала мне почти знакомой. Я уже знала, где после дождя скапливалась вода, на каком повороте начинались заброшенные участки и где росла старая груша с почти пустой кроной.

Савел повел нас сначала к холодному колодцу за садом.

Именно с него я решила начать.

— Почему здесь? — спросил Рейнар.

Я развернула карту на каменной ограде.

— Потому что вода в этом колодце холодная и почти нормальная. В северном, в нескольких сотнях шагов отсюда, она теплая и минерализованная. Если вы сможете определить, где между ними проходит зона сильного тепла, будет проще понять направление.

— Ты представляешь мою способность точнее, чем она работает.

— Поэтому и проверяем.

Рейнар ничего не ответил.

Савел опустил ведро и набрал воду.

Я снова попробовала ее.

За последние дни вкус не изменился.

— Начинаем отсюда, — сказала я. — Идем по прямой к северному колодцу. Через каждые пятьдесят шагов проверяем камень или плотную землю, если найдем подходящее место.

Савел посмотрел на меня.

— Пятьдесят?

— Можно реже?

— Можно чаще, если хотите весь день проходить один участок.

Я вздохнула.

— Хорошо. Вы предложите расстояние.

— Сначала сотня. Если господин Арден почувствует разницу, уменьшим.

Рейнар коротко кивнул.

Я согласилась.

Первую остановку сделали у края старого сада.

Рейнар снял перчатку и положил ладонь на крупный камень, выступавший из земли.

Подождал.

— Ничего необычного.

Савел забил первый колышек.

На втором месте ответ оказался тем же.

На третьем Рейнар нахмурился.

— Слабое тепло.

Я отметила точку на карте.

— Направление?

— Пока нет.

Следующую проверку сделали ближе.

Тепло сохранялось.

Еще через пятьдесят шагов оно стало сильнее.

— Здесь.

Рейнар присел и коснулся земли между двумя плоскими камнями.

— Глубоко?

— Не спрашивай каждый раз.

— Я должна записывать хоть что-нибудь.

— Тогда