П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский

ли это один и тот же субъект на записях до и после, и получил три подтверждения, но, судя по показаниям Психо, не поверил ни одному. Женщина постарше проронила слово «публикация» тем особым тоном, каким верующие произносят названия праздников. Кажется, тут зародилась новая религия.

Влад же в этом гуле был абсолютно счастлив и совершенно бесполезен для внешнего мира.

— Лен, тут материала на неделю. — бросил он, не отрывая глаз от экрана. — Я останусь. Вы езжайте, вечером буду. Или ночью. Или завтра. Я напишу.

— Не забудь съесть хоть что-нибудь.

— Обязательно. Тут автомат.

— Автомат сломан, Влад.

— Значит, из чайника. — рассеянно ответил Воронов и окончательно утонул среди волн разноцветных графиков.

Так что домой мы отправились вдвоем и на такси.

В машине разговор не задался. Елена смотрела в одно окно, я — в другое, водитель пялился на дорогу и слушал радио, где обсуждали цены на бензин с интонацией людей, лично за них отвечающих. Мы проехали мост, потом развязку, и я успел прикинуть, что до дома осталось минут двадцать, когда Елена вдруг решила сменить маршрут.

— Простите. — сказала она водителю. — А можно нам не на Лени Голикова? Отвезите нас к заливу, пожалуйста. Туда, где новая набережная.

Водитель поворотником выразил свое отношение к просьбе, но повернул.

Набережная в месте под названием «Балтийская жемчужина», а в простонародье — Жемчужка, сочетала в себе следы недавнего благоустройства и стремление местных жителей вернуть все, как было. У части скамеек не хватало реек, и усидеть на них можно было, исключительно обладая разрядом по цирковой акробатике; вырванная из бетона урна сиротливо лежала на боку; качели с оборванной цепью походили на перекошенную челюсть. Подвязанные к оградкам молодые деревца еще держались, но вот стоявшую чуть дальше пластиковую горку уже расписали маркером в три слоя, и чьи-то попытки вернуть ей первозданный вид успехом не увенчались.

Все это явно построили не так давно, но оно уже несло на себе следы пристального человеческого внимания. Вещи здесь ломались заметно быстрее, чем успевали состариться. Вероятно, это тоже форма освоения территории. Одни метят ее запахом, другие — оторванной урной.

С воды дул ровный и отнюдь уже не теплый осенний ветер. Он принес с собой запах сырости, соли, водорослей и чего-то жестяного. Не сказать, что тошнотворно, но духи Алены Евгеньевны пахли определенно лучше.

Тяжелая, темно-серая, покрытая мелкой рябью вода настолько плавно сливалась с небом, что найти линию раздела не получалось, сколько ни присматривайся. Далеко справа темнел силуэт Лахта Центра, и над ним время от времени пролетали самолеты. Купальщиков, разумеется, никаких. А вот гуляющих хватало. Женщина с коляской, двое подростков с самокатами, старик с полным равнодушия спаниелем, еще кто-то.

Возле спуска к прибою на складном стуле сидел парень с гитарой. Перед ним лежал раскрытый чехол, а внутри мелочь и одинокая купюра, придавленная камнем от ветра. Играл он перебором. Что-то медленное, без слов. И получалось у него, надо признать, недурно. Пальцы плавно порхали по струнам, а между нитями мелодии он делал паузы длиннее, чем требовалось, будто прикидывая, что получилось.

Слушали его я, Елена и старушка на скамейке в нескольких шагах впереди. Остальным музыка служила лишь фоном, едва ли способным пробиться сквозь наушники.

Мы постояли у гитариста минут пять. Елена положила в чехол деньги, парень кивнул, не прерывая игры.

А потом я обнаружил, что стою у самой воды.

Как я туда попал, вспоминалось смутно. Между гитаристом и кромкой лежало метров сорок, и это расстояние я преодолел без какого-либо участия со своей стороны. Просто в какой-то момент под ногами оказался мокрый плотный песок, а вода накатывала и уходила в полуметре от моих кроссовок.

И мне нужно было оказаться еще ближе.

Именно нужно — в этом слове вся суть. Не любопытно, не приятно, не хотелось бы. Я не собирался купаться, не хотел ничего трогать и вообще не имел никаких планов относительно этой воды. Но. меня к ней тянуло. Ровно и настойчиво, как тянет к холодильнику поздно ночью. И объяснения у этого не было.

У меня.

— Психо, в чем дело?

[Зафиксировано устойчивое состояние. Продолжительность — четыре минуты двенадцать секунд. Интенсивность выше средней.]

— Название?

[Отсутствует.]

— В смысле отсутствует? Ты мне вожделение опознал за две секунды.

[Вожделение имеет ярлык в базе. Данное состояние не совпадает ни с одним из имеющихся. Требуется наименование. Предложишь вариант?]

Вариантов я не предложил. Я стоял и смотрел на горизонт, где вода переходила в небо, и не мог отвести взгляд, а Психо честно вел счет секундам состояния, у которого не было имени.

Потом я обернулся.

Елена замерла в двух шагах позади, засунув руки в карманы ветровки. Она не подошла к воде, а так и осталась там, где кончалась жесткая трава. И смотрела она не на залив. Она смотрела на меня. С тем сочетанием мимических маркеров, разобрать которые я не сумел. Брови сведены, но не сжаты и слегка опущены, губы приоткрыты, будто на середине неначатой фразы, а голова чуть склонена набок.

Грусть — вероятность 64%. — справился на этот раз Психо.

Заметив, что я обернулся, девушка немедленно перевела взгляд на воду.

— Ветрено. — бросила Елена. — Холодно уже совсем. Поехали домой?

Голос у нее дрогнул, и последнюю фразу она произнесла немного сипло.

Грусть — вероятность 71%.

Я прикинул в уме. Воскресенье, профуканный выходной, муж остался в институте до ночи с формальным извинением через плечо. Плюс позавчерашняя ссора, которую в этой семье решили замять без полноценного примирения. Плюс усталость, холодный ветер, полдня в коридорах, где пахнет хлоркой и высшей математикой. Итог сходился без остатка: женщина обиделась на своего мужа, а привезла к морю меня, поскольку я оказался единственным доступным человеком, с которым можно молча постоять на ветру.

Четко. Логично. Достоверно. Я даже уточнил у Психо процент по гипотезе и получил вежливое напоминание, что моя директория выводов помечена как ненадежная.

— Поехали. — согласился я.

Мы двинулись к дороге. Я обернулся лишь однажды, уже от забора стройки, и отметил про себя, что впервые в жизни мне куда-то захотелось вернуться. Не уйти откуда-то, а именно вернуться, что было для меня в новинку. С чего бы это?

[ Задание «Что случилось с Еленой?»: прогресс два процента.]

— Один процент за одно наблюдение. Щедро.

[ Наблюдение верное. Вывод неверный. Я начисляю за