Корея. Полная история страны - Сон Чжунхо

При Кванхэ-гуне влияние Большой Северной партии возросло. Опираясь на ее поддержку, новый правитель решил устранить своих потенциальных конкурентов.

Дело закончилось свержением Кванхэ-гуна, но прежде надо сказать о том, что сделал этот правитель для блага государства.

Минхва. Сорока на дереве и тигр

Сделал Кванхэ-гун много. Во время его пятнадцатилетнего правления были залечены практически все раны, нанесенные Имчжинской войной. Примечательно, что этот правитель, столь круто обходившийся со своими близкими родственниками, был довольно мягок и справедлив с народом. Вот один пример. В 1607 году в столичной провинции Кёнги вспыхнуло крестьянское восстание, вызванное бедственным положением крестьян и произволом местных чиновников. После подавления восстания Кванхэ-гун не увеличил налоговое бремя в качестве наказания, как это было заведено в те времена, а, напротив, смягчил его и упорядочил. Вместо нескольких прежних налогов и податей был установлен единый подворный налог, ставка которого не могла изменяться чиновниками. Со временем это полезное нововведение распространилось по всему государству. С бывшим врагом – Японией – Кванхэ-гун развивал торговые связи, что было выгодно обеим странам. С империей Мин тоже поддерживались хорошие отношения, но с оглядкой на маньчжуров, потомков чжурчжэней, которые в 1616 году воссоздали чжурчжэньское государство Цзинь, павшее под натиском монголов в 1234 году.

Весной 1623 года представители Западной партии организовали переворот. Кванхэ-гун был отправлен в ссылку, где он прожил до 1641 года и умер своей смертью. На престол был возведен двадцатисемилетний внук Сонджо Нунъян-гун, известный под посмертным именем Инчжо. Инчжо был противником поддерживания отношений с маньчжурами. Он уничтожил то, чего достиг Кванхэ-гун, и возмездие не заставило себя ждать. «Варвары» всегда были скорыми в расчетах.

Маньчжурские нашествия

В 1626 году, после смерти Нурхаци, цзиньский престол перешел к его сыну Абахаю, получившему посмертное имя Тай-цзун. Новый правитель был более решительным, чем его отец. Он решил наказать Чосон, тем более что и повод хороший имелся – «мятежники», свергнувшие законного правителя Кванхэ-гуна, заслуживали наказания от сюзерена, пусть даже и непризнанного. В начале 1627 года в чосонские земли вторглось тридцатитысячное маньчжурское войско под предводительством сына Тай-цзуна Амина. За 10 дней, практически не встречая сопротивления, маньчжуры дошли до Пхеньяна и захватили его. Вскоре они подошли к Кэсону. Создавалось впечатление, что маньчжуры захватят весь Корейский полуостров. Малочисленная чосонская армия этому воспрепятствовать не могла. Поэтому двор с бывшими в его распоряжении войсками эвакуировался на остров Канхвадо, оставив столицу без защиты. Но вместо того, чтобы идти на столицу, Амин начал переговоры.

Кано Тоун Ясунобу. Посольство Кореи в Японию, 1655 г. XVII век

В 1636 году, когда скорое падение империи Мин уже не вызывало сомнений, Тай-цзун решил изменить название государства с Цзинь на Цин. Переименовывая «золотое» государство в «чистое»[38], Тай-цзун ставил его на один уровень со «светлой» империей Мин[39], делал свою империю Цин законным преемником Мин, новым Срединным государством, находящимся под сенью Небесного мандата. С точки зрения конфуцианских норм такое поведение «варвара» было возмутительным и непристойным. Как может варвар ставить себя вровень с благородными китайскими императорами? Правитель Инджо неразумно не стал отправлять специальную делегацию на церемонию провозглашения новой империи и не признал Цин своим сюзереном, как потребовал Тай-цзун. В результате из дружественного государства Чосон превратился во врага империи Цин, которая к этому времени значительно усилилась. В начале 1637 года в Чосон вторглось стадвадцатитысячное цинское войско, которым командовал сам Тай-цзун. Наученные прежним опытом, маньчжуры отправили в чосонскую столицу под видом торговцев отряд в 300 человек, задачей которого было воспрепятствовать эвакуации правителя на остров Канхвадо. Однако правителю Инчжо все же удалось сбежать из осажденной маньчжурами столицы и укрыться в крепости Намхан. Двор же эвакуировался на остров Канхвадо. Однако на этот раз маньчжуры не были настроены на переговоры. Они захватили Канхвадо, а затем осадили крепость Намхан. Сознавая безысходность своего положения и желая сохранить жизнь и остатки власти, правитель Инчжо сдался и признал себя вассалом императора Тай-цзуна. Вассалитет означал ежегодные выплаты крупной дани. Наследный принц в сопровождении нескольких родственников был отправлен в Мукден (ныне – Шэньян), бывший в то время столицей империи Цин. Без заложников маньчжуры чосонскому правителю уже не доверяли. Все отношения с агонизирующей империей Мин пришлось разорвать.

На протяжении всего дальнейшего своего существования Чосон оставался вассалом Цин. Освободившись от лап маньчжурского тигра, корейское государство сразу же попало в зубы японскому дракону.

Во времена японской оккупации период владычества маньчжуров казался благословенной эпохой – все познается в сравнении.

Маленькое Срединное государство

Еще в начале периода Корё корейское государство стало позиционировать себя в качестве Второго или Малого Срединного государства, уступавшего китайским империям в размерах, но не в культурном смысле. Ничего удивительного в этом не было. Корейская культура имеет древние корни и, несмотря на многие заимствования из культуры китайской, всегда сохраняла свою самостоятельность. Подобно китайцам, корейцы стремились просвещать «варваров» при условии, что те выражали покорность. Когда же «мир перевернулся с ног на голову», то есть когда варвары уничтожили Большое Срединное государство, Малое государство стало единственным хранителем «настоящей» культуры и древних конфуцианских традиций. Япония в расчет не принималась, поскольку она считалась «полуварварским» государством, получившим культуру от корейцев.

Минхва. Десять символов долголетия

Легитимность единственного хранителя древней культуры непременно должна была подкрепляться древними корнями, иначе получается несообразно. В 1667 году высокопоставленный сановник и известный неоконфуцианский философ Хо Мок издал исторический трактат «События Кореи» («Гонга»), в котором причислил все древние легенды к историческим хроникам. При таком подходе, превращавшем мифическое в реальное, корейская история оказывалась ровесницей китайской. С подобной трактовкой не соглашались многие историки последующих поколений, но никто из них не посягал на постулат о том, что корейская культура равноценна китайской. В принципе, так оно и было, ведь Корейский полуостров был заселен примерно в одно время с Восточным Китаем, но вдумчивых историков смущало отсутствие упоминания о корейских государствах в самых древних китайских хрониках, созданных ранее IV века до н. э.