Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

кому-нибудь об этом расскажу, это вызовет вопросы, на которые я не смогу ответить, — твердо сказала Гермиона. — Все хорошо. Я просто высплюсь, когда закончу. Мне нужно только увидеть Гарри. Затем я отдохну.

— Хорошо, — Тонкс отступила назад и отпустила ее, но ее взгляд все еще был подозрительным и обеспокоенным.

Как только Гермиона вышла из комнаты, она прислонилась к стене. Попыталась собрать все оставшиеся у нее запасы сил, прежде чем отправиться на поиски Гарри.

Он сидел на крыше и курил, глядя на пруд внизу. Вокруг него были разбросаны десятки окурков.

Он заметил ее, но не сделал ни малейшего движения, чтобы подойти к ней.

Гермиона неуклюже вылезла из окна, опираясь только на одну руку, стараясь держать равновесие. Если она упадет с крыши в таком состоянии, то может умереть. Девушка собралась с духом и направилась к Гарри, стараясь не смотреть вниз.

— Что с нами стало, Гермиона? — спросил он, когда она подошла ближе.

— Война, — тихо сказала девушка, протягивая руку и поворачивая его лицо к себе. У него была глубокая рана на голове. Его бледная кожа слегка покраснела от крови, которую он пытался смыть. Его взгляд был печальным, усталым и злым.

— Кто из нас первый изменился? Это была ты или я? — спросил он, когда она запустила пальцы в его волосы и откинула их в сторону, чтобы залечить рану.

— Я, — призналась она, избегая его взгляда.

— Но почему? Неужели ты думаешь, я не смогу этого сделать? — сказал он. — Ты пытаешься убедить себя, что я потерплю неудачу?

Она наложила на него диагностическое заклинание. У него были сломаны два ребра и гематомы по всему телу. Гермиона слегка толкнула его, чтобы он лег, прежде чем приступить к исцелению.

— Я думаю, ты справишься. Но... пророчество. Это как подбрасывание монетки. После смерти Дамблдора... — она слегка запнулась. — Смерть — всего лишь убивающее проклятие для всех, — сказала Гермиона через мгновение. — Я не могу просто сидеть сложа руки и ждать, когда выпадет один шанс на миллион, думая, что знаю исход. Не тогда, когда от нас зависит так много жизней. То, что у тебя есть... то, как ты любишь людей... эта сила делает тебя могущественным. Но... сколько раз ты уже убивал Тома? В детстве — с помощью матери. На первом и втором курсе. Но он все еще здесь. А ты все ещё сражаешься. Я не хочу предполагать, каких именно твоих усилий будет достаточно.

— Ты просто не можешь принять тот факт, что добро может победить, — сказал Гарри. Упрек в его голосе был тяжелым.

— Все, кто выигрывает, всегда утверждают, что именно они были добрыми и хорошими, потому что победитель пишет историю. Я не видела ничего, что указывало бы на то, что победа им досталась благодаря моральному превосходству, — сказала она, бормоча заклинания, чтобы срастить перелом.

— Но ты говоришь о маггловской истории. Магия — это другое. В волшебном мире все иначе, — яростно сказал Гарри.

Гермиона покачала головой, и выражение его лица стало горьким. Он посмотрел на небо. Гермиона закончила с исцелением, а затем начала небольшими круговыми движениями наносить мазь на синяки на теле Гарри.

— Ты должна быть другой, — Гарри продолжил. — Более праведной и справедливой, чем я. Что случилось с девушкой, которая защищала права домашних эльфов? Та девушка никогда бы не стала оправдывать использование темной магии. Что с ней произошло?

— Та девушка умерла в больничной палате, пытаясь спасти Колина Криви.

— Я тоже был там, когда Колин умер, Гермиона. Но я не изменился.

— Я всегда была готова сделать все, что потребуется, Гарри. Во всех наших школьных приключениях. С того момента, как я подружилась с вами, я всецело поддерживаю вас и борюсь за вас. Может быть, ты просто никогда не замечал, как далеко я готова была зайти ради тебя.

— Не ради меня, — произнёс Гарри, качая головой. — Ты не должна говорить себе, что делаешь это ради меня. Я никогда не попросил бы тебя о подобном.

— Знаю, — сказала она, отводя взгляд. — Это не ради тебя. Ради всех остальных. Ты делаешь, что считаешь нужным, чтобы победить. И я тоже.

— Ты отталкиваешь всех, — сказал Гарри жестким голосом, садясь. — Возможно, ты думаешь, что я этого не замечаю, но я в курсе. Я просто не понимаю, почему. Ты всегда была мне как сестра. Но теперь... каждый раз, когда в нашей дружбе появляется трещина, ты берёшь и вбиваешь в нее ещё один клин. И я не понимаю... зачем ты это делаешь?

Он был на грани слез. Его глаза были настолько обиженными и злыми, когда он смотрел на нее, что Гермиона засомневалась.

Если она признается сейчас, возможно, это все исправит. Возможно, и правда у них ещё был шанс.

Ее первый друг. Ее лучший друг. Он тянулся к ней. Если она протянет ему руку навстречу...

Она печально посмотрела на него.

— Эти трещины были всегда, Гарри. Человек, которым я являюсь... эта личность была со мной всегда. Просто война заставила тебя видеть ее.

Его выражение лица стало холодным.

— Что ж, ладно. — Он встал и вернулся в дом.

Гермиона просидела несколько минут, пытаясь собраться с силами, чтобы слезть с крыши.

Она нашла кресло и свернулась в нем калачиком, настолько уставшая, что даже колющая боль в руке не могла помешать ей уснуть.

Когда девушка проснулась несколько часов спустя, то почувствовала ледяной холод. Она так замерзла, что у нее стучали зубы. Было уже далеко за полночь, когда Гермиона заснула, и теперь в доме было темно и тихо.

Она вздрогнула от холода, схватила волшебную палочку и наложила на себя согревающее заклинание. Это не принесло никакого облегчения.

Она чувствовала... присутствие. Словно кто-то в темноте смотрел на нее.

В основании позвоночника медленно поднимались вверх ледяные щупальца, распространяя боль по телу. Как будто она была заражена чем-то, что пыталось свести ее с ума, неторопливо окутывая ее организм.

Ее рука дрожала, когда Гермиона сотворила диагностику. Должно быть, она не заметила проклятие.

Ничего не было.

Болезненное, ледяное ощущение продолжало распространяться, достигая ее грудной клетки, пока дыхание не стало мучительным.

Ей было до ужаса страшно, но в то же время возникало что-то вроде желания сдаться. Желание боли ради облегчения. Например,