Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

а мы — в Галлиполи. Американцы доставят нам необходимое количество полотнищ для палаток, а в вопросах продовольствия о нас будут заботиться французы. В Галлиполи мы стали на якорь посреди бухты, не подходя к берегу.

Купил себе сегодня английские плисовые брюки за 400 000 руб. наших добровольческих денег. И то, продавший их мне техник Журкин, должно быть, не совершил бы эту сделку, если бы он не проиграл казенные деньги. Наши деньги или совсем уже ничего не стоят, или имеют крайне мизерную стоимость (перед оставлением Крыма турецкая лира стоила 90 000 руб. вместо 8 в мирное время). Но Журкину сегодня нужно было сдавать деньги и поэтому пришлось продать брюки. Вечером играл в карты с офицерами 2-го конного полка[238]. Игра там приличная, в банке часто собиралось до 2 000 000 рублей. Я играл не особенно удачно и проиграл за сегодняшний вечер около 200 000 рублей.

С едой положение не улучшается. Скучно говорить об этом каждый день, но еще скучнее лежать целый день в грязи, имея массу вшей, и почти ничего не есть. Ослабел настолько, что уже с трудом поднимаюсь по лестнице из трюма на палубу, от этого крайне незначительного напряжения делается темно перед глазами и начинает шуметь в ушах.

Перед сном все, «не стесняясь присутствием дам, занимаются ловлей вшей». Дамы тоже, отбросив все приличия, весь день чешутся и запускают руки за воротник, внутрь кофточки, в чулки и вытаскивают оттуда, не глядя, сразу по несколько экземпляров этих созданий.

8.11.1920. Простояли весь день на якоре. Относительно разгрузки пока ничего не слышно. Ожидается приказ, по которому все генералы, штаб-офицеры, не получившие штатных должностей, и лица, имеющие категории, могут быть перечислены в разряд беженцев и освобождены. Этому предполагающемуся еще приказу начальник штаба корпуса дал неправильное толкование, благодаря чему по пароходу начала ходить совершенно иная редакция этого приказа, а именно: якобы все не желающие дальше служить могут быть освобождены. На пароходе поднялось волнение, все начали решать, как им выгоднее быть в дальнейшем. Получился целый Содом.

На лодке к нам приехал генерал Кутепов. По его приказу был смещен командир корпуса генерал Писарев и арестован его начальник штаба. Было объявлено, что все находятся на военной службе, поэтому всякие рассуждения излишни и преждевременны. За распространение ложных слухов приказано было предавать военно-полевому суду. Комендантом парохода был назначен генерал-майор Туркул. Генерал Туркул издал приказ исполнять только его распоряжения и больше ничьих не слушать. В приказе по кораблю было объявлено, что все выгружаются немедленно. С палубы слышны крики «ура». Вечером приказано было выслать в город квартирьеров, но потом это отставили.

С едой сегодня дело еще усугубилось — мизерное количество галет интенданты сочли возможным еще уменьшить.

9.11.1920. Снова простояли целый день. Разгрузка идет очень медленно, так как на берег перевозят на лодках, в которые помещается не более 36 человек. В первую голову разгружают транспорт «Саратов». Там ехали Корниловцы, штаб армии с Кутеповым и II корпус. С питанием там тоже было скверно, только штабу армии по палубе из кухни приносили обеды из трех блюд, торты, бифштексы и пр. У некоторых кранов стояли часовые и ни в коем случае не разрешали простым смертным брать воду, если ее нельзя было достать в других местах. Когда в Константинополе у подъезжающих на лодках торговцев некоторые пробовали менять белье и прочее на хлеб, Кутепов появлялся на мостике, приказывал отогнать от борта столпившихся голодных и кричал: «Расстреляю!».

С нашего парохода сгрузилась боевая часть 1-го и 2-го полков нашей дивизии. Начали говорить, что на берегу французы начнут питать нас без посредства интендантов и что сгрузившиеся уже получили полный паек. Но это было неверно. День сегодня по питанию был самый ужасный: всего получили за день одну буханку на 50 человек (по 1/16 фунта на человека), стакан супа и 4 галеты на 5 человек. Скоро, должно быть, уже не поднимешься с постели.

Прибыл сюда транспорт «Крым» с частями генерала Барбовича. Оттуда к нам на лодке на часок приехал мичман. Говорит, что первые дни они питались ничего себе и выпили очень много награбленного в Ялте вина. После встречи со мной под Симферополем 30 октября они провели ночь в городе, охраняли вокзал на своих фордах. Там одну из машин отряда потребовал старший адъютант штаба армии полковник Духовский, на которой из частных сейфов банка он перевез в поезд Кутепова целый ящик драгоценностей, золота и акций Токмакской железной дороги. Он предлагал офицеру довезти это всё с ним вместе до Севастополя, причем обещал заплатить ему за эту доставку трехмесячное жалованье золотом. Но офицер машины не мог этого исполнить, он был связан службой. Из банка предлагали взять под расписку тюк в 10 пудов казенных денег десятитысячными билетами. Но поручик Кейда[239], командир машины, не мог погрузить на свой форд 10 пудов, а часть тюка чиновник банка не соглашался выдать в силу трудности учета. Интересно, знал ли Кутепов о погрузке драгоценностей в свой поезд?

Говорят, что относительно погрузки Кутепов выразился в свое время так, что, дескать, напрасно все тянутся в Севастополь, так как погружены будут офицеры с семьями, находящиеся в Севастополе, все штабы и, может быть, незначительная часть фронтовых офицеров, а остальные или не успеют погрузиться, или им не будет места. И, без сомнения, оно так и было бы, если бы во главе нашего дела не стоял генерал Врангель. Погрузка по способу генерала Кутепова нам очень хорошо знакома по Новороссийску и из памяти не изгладится.

10.11.1920. Начали выгружаться Марковцы. Народу как будто делается меньше, но это пока не ощущается. Та же теснота, те же очереди всюду и тот же паек. Меня насмешил один остряк, стоящий рядом в длиннейшей очереди на ватерклозет. «Черт его знает, — сказал он, — все жалуются, что нам не дают есть, Бог знает, сколько времени, а посмотришь на эту очередь и удивляешься, откуда это всё у них берется».

Распространились слухи, что Сербия приглашает к себе на службу две дивизии. Говорят, что между Румынией и Совдепией и Польшей и Совдепией возобновились военные действия, причем передают, что красные уже заняли Бессарабию, а с поляков только хлопья летят. Ничего, подтверждающего эти слухи, больше не было, и всё это, оказывается, ерунда.

В Галлиполи сначала как будто можно было разменять наши деньги: за 1 000 000 давали 11 лир, у мальчишек на улице можно было купить кусок хлеба даже за наши пятисотки,