Дань для Альфы - Полина Белова

и служанки в родительском доме, в тех редких случаях, когда отец решал показать Поли гостям. У девушки невольно засосало под ложечкой и сжалось сердце. Тогда, в те далекие дни детства, после ухода посторонних, ее почти всегда ждало наказание. Отец или мать обязательно находили огрехи в ее поведении.

И сейчас девушке вдруг стало так же отчаянно страшно, как в далеком детстве. Казалось, что в душе этот страх появился одновременно с этим девчоночьим нарядом. Будто ее снова приготовили к экзамену, и она по-прежнему сделает что-то не так. Потом обязательно последует жестокое наказание, хотя сама она никогда не понимала, что именно сделала не так.

Перед выходом из комнаты, Поли посмотрела на свое отражение в высоком, в полный рост зеркале. Она окончательно убедилась, что ее одели совсем не как взрослую девушку, а как ребенка: розовое платье выше щиколоток, большие банты в волосах, кукольные оборочки, высокие белые носочки и розовые туфельки и белая пушистая пелеринка.

Ее в самом деле принимают за ребенка или оборотни собрались ею играть, как куклой?

Глава 18

Поли осторожно ступала, идя по широкому каменному коридору дворца, но звук ее легких шагов все равно еле слышным эхом отталкивался от стен. Служанка, на шаг впереди, вела девушку в столовую, двигаясь совершенно беззвучно.

Поли невольно погрузилась в детские воспоминания: дома, на выход к гостям во время семейных торжеств, ее тоже всегда наряжали как куклу. Для девочки это были далеко не радостные часы. За праздничным весельем она наблюдала, обычно, тихо стоя в сторонке, под предлогом того, что слишком слаба, чтобы играть с детьми. Так ей было велено отцом. Сейчас Поли уже скоро восемнадцать лет, а в этом наряде она почему-то страшилась выйти из комнаты, и боязно идти вслед за служанкой, словно за новым поворотом, ее опять встретит грозный отец с длинной розгой. Ей было до глубины души неуютно в этом розовом наряде, с такой знакомой подготовкой к выходу, с недоброй помощью служанки, которая смотрела на нее, как будто Поли недостойна ее заботы.

— Завтрак у Его Величества проходит вместе с уважаемыми женами и старшими детьми, — сказала служанка, входя в холл, из которого в королевскую столовую вели высокие двойные двери.

Поли недоумевала: «что ей делать на королевском завтраке? Вряд ли подавать еду. Неужели будет чем-то вроде шута в этом кукольном наряде?»

Служанка распахнула обе створки и отступила в сторону, пропуская девушку.

Поли медленно вошла в королевскую столовую. Двери за ее спиной с шумом захлопнулись, будто ловушка.

Альфа расслаблено сидел во главе огромного длинного стола, остальные присутствующие расположились по бокам.

Все обернулись на звук открывающейся двери и сейчас с любопытством рассматривали Поли.

— Эта девочка — человечка из полученной дани, — обратился к своим домочадцам Альфа. — Она весьма забавна и очень мне понравилась. Зовите ее Поли. Я взял девчушку себе, во дворец. Правда, вчера вечером немного задумался, где мне лучше ее устроить. Сначала хотел расположить малышку с детьми. Но она все же человек, а не мой ребенок. Потом, думал было определить к наложницам, но кроха не делит постель со мной. И уж, тем более, я не мог ее поселить с женами! Наконец, нашел отличное решение, чтобы Поли жила возле меня, во дворце, я поселил ее в одной из гостевых комнат.

Жены и дети Альфы внимали ему молча, чуть склонив головы. Поли поняла одно: она не наложница и не служанка, при этом забавная. Значит, все-таки, ее участь — королевский шут? Тем временем, король продолжил:

— Завтракать, обедать и ужинать Поли будет вместе с нами. Если только она сама не захочет покушать у себя в комнате. Прошу отнестись к малышке с любовью и заботой. И еще, — в голосе вожака появились угрожающие нотки — Я надеюсь, все понимают, что, если Поли чем-либо кто-то обидит или оскорбит я строго накажу виновного.

Над столом словно ветер пронесся, склоняя еще ниже головы сидящих. Альфа кивнул Поле на свободный стул, третий в ряду, слева от него:

— Вот здесь твое место. Садись.

Поли послушно быстро села. Она по-прежнему чувствовала себя на строгом экзамене под пристальными взглядами исподтишка жен и детей короля.

Девушку, конечно, учили пользоваться приборами и дома и в пансионе, чтобы она не опозорила родителей или будущего мужа. Поэтому, непосредственно сам королевский прием пищи не стал для нее испытанием, даже под прицелом множества волчьих глаз.

Беседа двуликих мягко протекала в вопросах и ответах о военной кампании. Поли кожей ощущала возмущение окружающих ее присутствием здесь. Еще бы! Король усадил презренную человечку за королевский стол. Забава такая? Непонятно, но перечить отцу и мужу никто из них не посмел.

Утро Грейс началось намного раньше Полиного. На рассвете раздался звук звонких ударов по чему-то металлическому. Сонные люди со скрипом и недовольными стонами поднимались с жестких полатей и выбирались на улицу. Грейс с мужем вышли вслед за всеми и, жмурясь под первыми яркими солнечными лучами, огляделись.

Большое пространство вокруг было огорожено высоким каменным забором. Противоположный край его виднелся на горизонте. Вся площадка была почти пуста: лишь несколько толстых деревьев, высокая густая трава да одинокий продолговатый барак у самых железных ворот. Грейс увидела недалеко от барака, под навесом, длинный деревянный стол с лавками по бокам и, около него, две большие телеги, на одной из которых стояли два чана, от них безумно вкусно пахло горячей едой.

Чуть поодаль, под самым забором, за бараком, обнаружилось еще одно строение, которое явно было общественной уборной, а рядом загородка с навесом, на крыше которого в ряд стояли четыре бочки — общая душевая.

На телеге, рядом с чаном, возвышалась стопочка глубоких глиняных плошек. В квадратном ящике на краю стола насыпью лежали деревянные ложки.

— За-а-автрак! — прокричал один из двоих оборотней. — Подходим по одному!

Люди сразу стали выстраиваться в очереди: и в уборную, и в душевые, и за едой. Конечно, ледяной душ зимой никто и не подумал принимать, но в душевой оказались еще и умывальники: четыре ведра с водой были подвешены на столбах, на их дне было маленькое отверстие, через которое проходил железный штырь с шариком на конце и заглушкой в ведре. Приподнимая ладонями штырь, умывающийся давал возможность воде из ведра через отверстие течь тонкой струйкой, человек убирал ладони, и заглушка снова перекрывала воду.

В уборную первыми прошли все мужчины. В небольшом деревянном строении было просто четыре дыры в полу на небольшом расстоянии друг от друга, куда люди облегчались.

Женская очередь в