Дань для Альфы - Полина Белова

Уже через неделю после прибытия в столицу двуликих, она, самая первая из человеческих женщин, спала с мужем в своем собственном доме. В новом доме, построенном ее мужем и его людьми! На их улице уже стоял десяток таких домов, но дом для архитектора и его жены был построен самым первым, и Грейс была по-настоящему счастлива. Так счастлива, как, наверняка, никогда не была бы в своей родной стране. Ведь там им с Аресом просто не позволили бы пожениться. Грейс вспомнила жуткое наказание в пансионе, когда она висела у стены и директриса снова и снова била ее розгой. Грейс передернуло от страшного воспоминания.

Арес давно сделал проекты всех домов для семейных пар на их улице, и сейчас целыми днями работал, создавая проекты храма для Богини, гостиного двора и еще одного дворца для короля. Он хотел по истечении месяца представить свои работу на конкурс вместе с другими двумя архитекторами. Его соперники были старше и опытнее. У них за плечами было ни одно построенное здание. Для Ареса это были первые работы, но он отдавал им всю душу.

Юная Абели далеко не сразу научилась справляться с удушающей заботой Торэса, но понемногу оборотень почти перестал трястись над ней, как ненормальный, или просто научился держать себя в руках.

Огромному оборотню человеческое здоровье казалось невероятно хрупким, и Абели часто слышала, как он обсуждал с отцом, как ему лучше уберечь Абели, чтобы она прожила как можно дольше. Иногда, его идеи казались ей жутким кошмаром: например, он спрашивал отца стоит ли выпускать Абели с постели? Может, ей лучше все время лежать под теплым одеялом? Особенно зимой?

К счастью, отец Торэса, господин Горэн, смог убедить сына, что это, наоборот, вредно. Но все же оборотень еще часто носил Абели на руках и, когда не был на службе, всегда сам кормил несчастную, до тех пор, пока в девушку впихивался еще хоть кусочек. Впрочем, Абели удавалось и своими ногами ходить и даже бегать, когда Торэс не видит.

Но в этот день, спустя месяц, после прибытия в столицу, Абели была в ужасе. Она поняла, что беременна.

Глава 20

Как Абели не старалась, как ни таилась, а все раскрылось уже через две недели.

Молодую женщину стало довольно сильно тошнить по утрам, но ей удавалось благополучно скрывать это, пока Торэс рано уходил на службу и заботливо не будил ее.

Но вот, наступил тот переломный день, когда оборотень был свободен от забот о королевской безопасности и, едва Абели проснулась, пожелал, в своей обычной манере, лично накормить завтраком свою драгоценную наложницу.

Он приволок прямо в постель, в тот момент еще спящей Абели, тяжеленный поднос с самыми разнообразными блюдами и собрался насильно пичкать несчастную едой, как обычно, не слушая ее жалобного нытья, громких возражений и игнорируя отчаянные попытки девушки отвернуть лицо от следующей порции пищи.

В это утро Абели стало тошнить даже раньше, чем она проснулась. Всепроникающий запах жаренной кровяной колбасы вызвал в ней до крайности сильный рвотный рефлекс, поэтому наложница сопротивлялась принудительному кормлению, как никогда, отчаянно. Но оборотень не отпускал ее лицо, крепко придерживая челюсть одной лапищей, а другой засовывая Абели в рот очередную полную ложку или кусок. В какой-то миг, молодую женщину скрутило сильнейшим спазмом в желудке, и она вырвала фонтаном прямо на оборотня, вылетело все, что он ей запихнул. Потом несчастная сильно закашлялась, едва не задохнувшись. Торэс побелел и закричал отцу, что Абели заболела или чем-то отравилась и нужно немедленно привести лекаря.

— Отец! Девочка даже не может есть! Побудь с ней! — Торэс обернулся и умчался так быстро, что Абели показалось он просто исчез.

Оставив отца ухаживать за девушкой, волк метнулся за лекарем со всей возможной скоростью.

Абели едва успела привести себя в порядок и обмыться, уговаривая господина Горэна не беспокоиться, когда в ее спальне появился лекарь. Несчастный, видимо, тоже только встал с постели, потому, что Торэс приволок его в одном нижнем белье. Зимой! Но зато с лекарской сумкой!

Видимо, бедный лекарь не посмел противоречить элитному королевскому охраннику, а, может, просто не смог с ним совладать. Он, недовольно бурча, со всевозможной тщательностью осмотрел Абели. Она, кстати, едва завидев Торэса, бегом запрыгнула в чистую постель, которую успел перестелить господин Горэн, пока она занималась утренним туалетом.

Наконец, лекарь глубокомысленно сдвинул бровки и сообщил свой вердикт двоим обеспокоенным мужчинам, Торэсу и его отцу:

— Это у нас, значится, тот самый невероятно редчайший случай, когда человечка беременна от оборотня, — важно произнес лекарь, подтягивая за шнуровку спадающие белые исподние штаны.

— В смысле? — не сразу поняли будущие отец и дед.

— Девчонка ваша в отличном состоянии! Просто беременна! Детеныш у нее будет, а может, два! Вроде бы, прослушиваются два сердца. Нечего ей все, что попало в рот совать. Пусть ест, что сама хочет. И лапами своими хватай ее поосторожнее, волчара. Самка твоя — человечка, все-таки! Бешеный! Я требую немедленно доставить меня домой! — с немного торжественного тона вначале, под конец лекарь скатился до недовольного бурчания.

И тут Торэс сошел с ума. Он снова обернулся громадным волком, шерсть на его загривке встала дыбом, большие острые клыки обнажились, раздался утробный угрожающий рык в сторону господина Горэна и лекаря. Они мгновенно вылетели из комнаты, так как ясно понимали, еще секунда и их просто порвут на клочки.

Абели тоже перепугалась. Она сидела, сжавшись в комочек, на своей кровати и не смела даже пошевелиться. Торэс стоял хвостом к ней, мордой в сторону входной двери, огромный, напряженный как струна, готовый кинуться на любого, кто войдет. Абели видела поднявшуюся дыбом шерсть и подрагивающие уши.

— Абели, деточка моя дорогая! Успокой его, пожалуйста! — донесся до девушки голос господина Горэна из-за дверей.

Абели даже боятся на миг перестала от возмущения. Она, маленькая слабая беременная девочка, должна успокоить это взбесившееся чудовище? Но сказать ничего не успела.

Отец Торэса продолжил говорить.

— Родная ты наша! Мы ведь даже не надеялись на такое счастье. За две тысячи лет у Торэса четыре жены было и только одна из них забеременела и даже выносила ребенка. Но, к несчастью, тогда война была. Она начала рожать прямо в день битвы за столицу и не смогла убежать от опасности. Ее с новорожденным убили. Торэс своего единственного сына даже не увидел живым, только тела их, остывшие уже, похоронил, когда город очистили от нападавших, — рассказывал из-за закрытой двери господин Горэн.

Торэс по-прежнему стоял неподвижно,