Дань для Альфы - Полина Белова

— Для меня это было ужасно, но не случилось ничего, что не должно было с нами случиться, когда нас отдали как дань, — вздохнула Абели. — Мне еще повезло. Он не бил меня, не мучил.

Поли невесело хмыкнула. Сомнительное везение.

— Я не хотела с ним близости и дико боялась, но он, удерживая мои руки над головой, просто раздвинул мои ноги и взял силой. В тот момент было очень больно, я, конечно, кричала. Потом еще и укусил, тоже больно, вот здесь, видишь? — Абели показала след от укуса на шее.

— Меня Альфа вчера тоже цапнул, — показала Поли свой укус. — Больно.

— Ты знаешь, так они наложниц себе метят, — вздохнула Абели. — Понимаешь, подружка, я до последнего надеялась на какое-нибудь чудо. Казалось, все как-то утрясется и мы все же станем кому-то хорошими женами и матерями, как готовились столько лет. Помнишь, как нас муштровали?

— Война все перечеркнула. Кажется, целая жизнь после того прошла. Я больше помню, как кормила весь госпиталь и девчонок, как лекарства раненым делала, как еду для всех в голод под носом волков искала. Кстати, он был волком, когда это самое делал? — не выдержала и шепотом спросила Поли то, что немало мучило ее любопытство.

— Да нет! Мужчиной. Он догнал меня, когда мы с Толом от тебя шли. Как раз, только-только я нашла пустой шатер для ночевки, а тут двое огромных мужчин. Я их и не узнала, даже, в человеческом обличье, — Абели села на шкуру, а Поли, пристроившись рядом, обняла ее за плечи и приготовилась слушать дальше.

— Выбирай, говорят, с кем сейчас ляжешь в этом шатре. А я смотрю на этих громил с ужасом и головой со стороны в сторону мотаю, шепчу им: «не хочу ни с кем». Тут они сказали, что, если быстро не выберу, оба меня по очереди возьмут. Я испугалась и выбрала, того, который добрее показался. Хотя, какая там доброта, на их свирепых мордах. Наверное, правильнее сказать, выбрала того, который менее страшным показался. Избранник схватил меня и в шатер заволок. Успела заметить, что второй волком обернулся, и, тут же, у входа, с мальчиком нашим прямо на землю лег, — Абели тяжело вздохнула и замолчала ненадолго, потом, все же продолжила.

— Мне кажется, когда оборотень меня кусал, у него зубы стали очень большими, потому что было очень больно, я прямо чувствовала, как огромные клыки протыкают кожу. Поли, почему, ну почему у нас оказалась такая судьба? Почему мы не могли стать просто женами и матерями в своей родной стране? Почему эти чудовища? Это так больно, Поли! Это ужасно, и так, боюсь, будет всю нашу жизнь! Иногда мне кажется, что лучше бы я умерла этой ночью. Мы же для них, с их тысячелетней жизнью, бабочки-однодневки, которых не жалко…

— А как ты сейчас? — Поли постаралась сменить тему. Ответов у нее не было.

— Сейчас нормально. Уже лучше.

Девушки тихо сидели на шкуре вдвоем, их никто не трогал, никто не беспокоил.

— Да… даже не знаю, что делать нам с тобой подружка. И не сбежать обратно — рабыни мы. Да и здесь наша Грейс с клеймом и своим Аресом.

Поли задумалась о себе: «А кто я? Чем закончится мое путешествие? Понравилась Альфе своей смелостью, забавляется, играет со мной. Сейчас он меня охраняет, как дорогую игрушку. А что потом будет неизвестно. Укусил вот тоже».

Она повернулась к Абели:

— Помнишь, как мы мечтали о большой и светлой любви по гроб жизни? Знаешь, наверное, больше всех нашей Грейс повезло. Арес ради нее ушел в рабство к оборотням и будет строить храм богини, а она для него согласилась, чтобы ее лицо изуродовали, поставили клеймо. Это же большая любовь? Я тоже так хочу, ты слышишь? Я хочу, чтобы в моей жизни тоже была любовь, и ради нее, я бы тоже смогла пожертвовать и красотой, и свободой. А ты?

— И я! Только, что же теперь об этом говорить! И я бы тоже так хотела. А нас ждет… впрочем, неизвестно, что нас ждет. Может еще сможем бежать? Может еще найдем свою любовь, да? Подружка? — оживилась Абели.

— Пока живы, не сдаемся и поможем друг другу, в какую бы яму не упали, как бы низко нас не опустили эти хозяева, мы протянем друг другу руку и вытащим! Правда? Ну или хотя бы сидеть будем в яме вместе! Сердцу веселей! — бодро проговорила Поли, а Абели захихикала.

— Смеешься? Вот, и хорошо! А сейчас, тебе нужно покушать. Принести?

Но Поли не успела этого сделать. Огромный волчара уже принес в зубах корзину, где были самые разные кушанья: кусочки поджаренного мяса, печеные овощи, финики, вода, овощи свежие и еще всякое разное.

Второй охранник, все еще в облике мужчины, сел на край шкуры, потянулся к Абели и усадил ее к себе на колени. Потом стал кормить растерянную девушку, как ребенка. Даже, если бы бедняжка не захотела есть, ей бы пришлось. Мужчина уверенно совал ей в рот кусочек за кусочком, под конец, еще аккуратно всунул за щеку кусочек лепешки. Абели была похожа на жадного щекастого хомяка в амбаре с выпученными глазами. При этом, оборотень все время аккуратненько вытирал ей крошки с губ какой-то белой тряпочкой. Когда, с его точки зрения, слишком хрупкая наложница поела достаточно, он снова завернул Абели в шкуру, взял на руки и понес обратно на телегу. Все молча.

— С того момента как я стала его наложницей, самостоятельно сделала только несколько шагов в кусты, и то, благодаря тебе. Может, у них наложницам ходить самим запрещено? — спросила подругу, выглядывая из-за мужского плеча, Абели.

Поли только пожала плечами. Кто их знает, какие у этих оборотней правила? Она посмотрела на извивающуюся между степными курганами широкую дорогу.

Там, дальше, в конце пути, сегодня их ожидает столица двуликих и королевский дворец. И совершенно новая жизнь по чужим, непонятным законам.

Глава 17

Петляющая в зимней степи, меж невысокими, чуть припорошенными снегом, холмами дорога осталась позади. За очередным курганом, сразу за поворотом темной громадиной перед усталыми путниками появился огромный город.

Столица двуликих поразила Поли.

Она даже представить себе не могла, как разительно будет отличаться город оборотней от города людей: он был почти совершенно темным!

Конечно, оборотни прекрасно видели в темноте, им просто было не нужно освещение улиц!

Все людские города приветливо светились ночью огнями: разнообразные по размеру и красоте фонари освещали бульвары и городские парки, грели душу уютно светящиеся окна домов. У