Шальная Крада - Евгения Райнеш

— Если твой покойный батюшка — искупник, — влез в разговор Яролик, — можно попробовать заставить его говорить. Есть способ.

Глаза мальчишки с начала разговора разгорались воодушевленным огнем. Искупниками ведуны называли покойных, которым давался шанс после смерти исправить содеянное при жизни. За особые заслуги перед богами, потому истинных искупников на своем веку Крада никогда не встречала. И вообще никто из ее знакомых никогда не встречал, о них только говорили.

— Нет, — покачала головой Крада. — Он просто умерший ведун, которого плохая дочь все никак не может упокоить как должно.

Она скривилась. Казалось, невидимая веревка вокруг ее талии вот-вот разрежет пополам.

— Чтобы там ни было, давайте пойдем, — взмолилась Крада.

— Ты такая красная, — сообщил Яролик, — и опухаешь прямо на глазах.

— Да, — сказал Чет. — Двигаем.

И они отправились дальше, подчиняясь натянутой Крадой нити, через холмистую равнину с редкими разрозненными деревьями.

Крада, подождав, пока Чет пройдет немного вперед, поравнялась с учеником ведуна, и как бы невзначай спросила, то что хотела с самого начала их пути:

— Слушай, а у вас в Грязюках стригоны когда-нибудь появлялись?

Тот замотал белобрысой головой:

— На моем веку — ни разу. Я только слышал о них. Да и что им в селитьбе делать? Они и в чаще-то всегда прячутся, очень трусливые.

— А Семидол не говорил, что их может до такой степени свести с ума, в избу селибскую полезть?

Яролик покачал головой:

— Разве что учуят кровь того, кто их погубил. Это точно может им бошки снести… Месть, она такая…

Крада прикинула: парню, что лежит сейчас в беспамятстве в ее избе, навряд ли намного больше, чем ей. Поросль на щеках еще мягкая, не щетина. В любом случае, чужак не мог родиться так задолго до войны, чтобы убивать на ней младенцев, а значит, мстить стригонам было не за что.

— А если на кого-то совсем молодого слетаются?

— Это не знаю, — пожал Яролик плечами. — А ты чего спрашиваешь?

— Слух один слышала, — сказала Крада и, во избежание расспросов, добавила. — Не у нас, где-то за самым дальним лесом. У берендеев что-то такое случилось.

— А-а-а, — согласился мальчишка. — У берендеев все, что угодно может быть… Я чужую нечисть не знаю.

Они подошли к Большой Лосихе, когда солнце падало в верхние макушки деревьев, из всех сил цепляясь за них, так как не желало провалиться в ночь. Хорошо, добрались еще все-таки засветло, потому что селение выглядело ненормальным даже издалека. Прежде всего, тишиной.

Дворов в Лосихе было немного, поэтому огорода затевать вокруг нее не стали. Через всю селитьбу тянулась единственная, очень длинная улица. Она начиналась на зеленом предхолмье, ныряла в овраг и шла, петляя, в низину. Вся Большая Лосиха словно все время бежала с горки.

Забрехала одинокая собака где-то на окраине, но тут же оборвалась тонким скулежом. Оттуда же издалека донесся скрип ставень, который никто бы и не услышал в нормальной, наполненной будничными звуками селитьбе, но тут он прозвучал ясно и зловеще.

Можно было сказать, что Лосиха вымерла, если бы мертвая тишина, разлившаяся по селитьбе, не казалась столь напряженной. Из каждой избы за плотно задернутыми занавесками кто-то настороженно следил за тройкой чужаков, ступившей на притихшие улицы. Жители скрывались, молчали и ждали.

— Тут явно что-то случилось, — сказал Чет, оглядываясь вокруг.

— Меня тянет, — Крада уцепилась за его плечо. — По улице, но еще дальше.

— Эй. — Чет вдруг резко развернулся, отчего Краду бросило на землю и поволокло вдоль ряда домов

Еще немного, и она бы улетела на окраину, только успела схватиться за пыльные лодыжки Яролика. Он присел, тоже вцепился в Краду руками, стараясь помочь.

Между тем, Чет в два прыжка оказался около ближнего дома, скрипнула калитка, и через мгновение он держал на вытянутой руке извивающегося пацана лет пяти. Тот был в справной рубашонке и даже в приличных штанишках, которые детям его возраста летом вовсе не полагались.

Мальчишка визжал дурниной и пытался укусить Чета в крепко сжатый на плече кулак. Расчет сотника был верен: через минуту, не выдержав страданий дитяти, на крыльцо выскочили сначала с отчаянным воплем простоволосая пышная молодуха, следом — невысокий парень, уже успевший обрасти темной бородой. Отец семейства, — поняла Крада.

— Оставь Отая, — парень перелетел сразу через все крыльцо, с кулаками двинулся на Чета.

— Стой, — Чет разжал руку, и ошалелый Отай плюхнулся в траву у его ног. — Ничего я ему не сделаю. Мы с Заставы, я — сотник рати, поговорить бы.

— Чего вам надо? — парень шмякнул ладонью по макушке подбежавшего к нему пацаненка. — Говорил тебе дома сидеть?

Баба подскочила, обняла зареванного сына, потащила в горницу.

— Ищем того, кто выкормил выкрутеня, — сотник не стал юлить да мудрить. — Огромного зверя в нашем лесу добыли, но пока искали, он двоих из Чудинок сожрать успел. По всем приметам — выкормленная тварь, следы в вашу Лосиху привели. Ведун сказал, если не найти кормящего, то и другие жертвы будут. Кто знает, сколько у него еще этих… выкормленных.

Парень шмыгнул носом.

— Тварь… А у нас тут…

Он обернулся на крыльцо своего дома, махнул рукой на две пары любопытных глаз — женских и детских, блестящих из проема приотворенной двери:

— В дом идите! Закройтесь плотно, кому говорю!

Там охнули, дверь захлопнулась, но через минуту пошла волнами плотная занавеска на окне. Краде показалось, что две пары любопытных глаз просто сменили место наблюдения, но интереса к происходящему не утратили.

— Три дня как, — хозяин понизил голос. — На выселках вдруг жуткий вой приключился. Настолько страшный, что детей с улицы загнали, затворились, из домов не выходим. Выло два дня, а затем что-то полезло с той стороны.

— Нечисть? — спросил Чет.

— Да мы ж по домам сидели, толком не видели. А кто любопытствовал, так разное говорит. Темные клочья по улицам стремительно метались, глаз ухватить не мог, вот и мерещилось всякое. Как выть начало, так земля ходуном ходила — это точно. Горшки с полок слетали, ставни, сорвавшись, хлопали, удивительное дело, что стены не порушило.

— Обожравшийся выкрутень полз к нашему лесу, в другую сторону от Лосихи, — пояснил ему Чет. — Поэтому вас только подземным эхом задело. Вот если