Последний секретный агент: Шпионка Его Величества в тылу нацистов - Джуд Добсон

означало, что какие-то буквы могли быть переданы не совсем правильно. Если сообщение приходило совершенно идеальным, это считалось тревожным сигналом: раз у отправителя было время написать его без ошибок, вероятно, оно поддельное. Мы должны были тренировать скорость, поскольку к 1944 году немецкая радиопеленгация значительно усовершенствовалась и немцы методами триангуляции могли найти нас буквально за 20–30 минут. Поэтому сообщения требовалось сокращать, в идеале – до 100 букв, чтобы успеть отправить текст, выключить оборудование и как можно быстрее уйти.

В продвинутую группу, куда меня включили, входили я и трое мужчин, которые также хорошо владели азбукой Морзе. Один был голландцем, с ним мы дружили, а двое других – бельгийцами. Они были вдвое старше меня, им было за сорок; один уже успел побывать во Франции. Нам объявили, что для поездок выбрали нашу группу – большинство других радистов будут работать стационарно с одним передатчиком, а мы должны менять позиции и использовать несколько комплектов оборудования.

В какой-то момент меня отделили от группы и обучали отдельно, поскольку я работала быстрее мужчин и инструкторы хотели проверить мои навыки. Я испытала новый телеграфный ключ, и мне он очень понравился. Больше никто им, похоже, не заинтересовался. Он был намного меньше обычных и управлялся с помощью боковой клавиши – привыкнуть было непросто, но мне нравилось решать такие задачи. Запястье оставалось неподвижным, двигались только пальцы. Я стащила этот ключ в конце обучения и не вернула. Никто не знал, что он остался у меня, и, насколько мне известно, я единственный радист, который пользовался таким ключом во время войны.

Наша подготовка по радиоделу проходила основательно. Нам объясняли устройство радиостанции и принципы ее работы, рассказывали о деталях, которые часто требовали замены, в частности о клапанах, и о крайне важных портативных кварцевых кристаллах, с помощью которых мы настраивались на правильную частоту для связи с базой. Эти кристаллы также время от времени нуждались в замене, и нас обучали основам диагностики и ремонта. Запасные детали регулярно сбрасывали с воздуха, и курьер должен был доставлять их туда, где они были необходимы.

Несмотря на то что в течение дня у нас было запланированное для связи время, в Корпусе сестер милосердия всегда были наготове и могли принимать наши сообщения 24 часа в сутки. У нас были «истинный» и «ложный» коды, с помощью которых база могла узнать, что мы попали в беду. Шифрование представляло собой сложную дисциплину – оно держалось в строжайшем секрете. Меня попросили выбрать стихотворение, которое я без труда запомню; на базе также была его копия, закрепленная за мной. Я выбрала фламандское стихотворение о regendropje (каплях дождя), которое выучила наизусть еще маленькой девочкой в школе в Бельгийском Конго. Я отправляла четыре буквы из своего стихотворения, чтобы подтвердить свою личность. Они должны были идти подряд, но порядок мог быть как прямым, так и обратным. Коды, которые я использовала для шифрования своих сообщений, были напечатаны на небольшом куске шелка, который нужно было носить при себе. Если все правила соблюдались, система была абсолютно надежной. Каждый код можно было использовать только один раз, после чего его следовало уничтожить.

Так моя любовь к математике, азбуке Морзе и головоломкам превратились в работу, связанную с решением задач. После долгой практики шифровка, отправка и дешифровка стали моей второй натурой. Но одно дело – заниматься этим в тишине в учебном центре в Англии, а другое – в полевых условиях во Франции. Я была полна решимости стать настолько искусной в этом мастерстве, насколько это возможно.

К концу нашего обучения радистов парами выбрасывали с парашютом для практических заданий. Мы совершали прыжки в любую погоду (включая снег), в самых разных местах, чтобы отточить свои навыки. Мне снова удалось ненадолго повидаться с Лилиан Рольф – она тоже стала радисткой. Было приятно видеть ее улыбку, когда однажды нас поставили в пару. Перед расставанием мы с Лилиан договорились после войны встретиться на Трафальгарской площади в Лондоне в определенную дату и время. Это была странная и довольно романтическая идея, но мне нравилось хранить ее как маленькую надежду.

В следующий раз мы уже работали не в паре. Нас держали в напряжении, не раскрывая, кто еще находится в этих загородных поместьях. Я встретила другую женщину-радиста, которая мне тоже понравилась. Дениз Блох была года на два моложе Лилиан, то есть всего на пять лет старше меня. Мне нравилось проводить время с Дениз в период нашей подготовки: мы, женщины 20 с небольшим лет, сразу почувствовали близость друг к другу.

Последней остановкой для меня была STS 35 – Болье, еще один особняк в живописном большом поместье; на этот раз в Нью-Форесте, национальном парке на юге Англии. Известная как Школа-пансион УСО, она предназначалась для того, чтобы мы совершенствовали свои навыки и ждали вызова. Я рассчитывала провести здесь довольно много времени, но судьба распорядилась иначе. Вскоре Альберт сказал мне, что у «нерегулярных войск Бейкер-стрит» (такое прозвище получили сотрудники УСО) есть для меня срочное задание во Франции. Мы должны вернуться в Лондон, чтобы подготовиться.

6

Прощай, Англия

Вернувшись в «Орчард Корт» на Бейкер-стрит, я почувствовала, что все уже было по-другому. В последний раз я проходила здесь собеседование на работу, не имея ни малейшего представления о том, в чем она будет состоять. Теперь я гораздо лучше знала, чего ожидать, хотя, конечно, полностью нам никогда ничего не раскрывали.

Прежде чем я отправилась на встречу с Морисом Бакмастером и Верой Аткинс, Альберт сообщил, что трое человек, которые работали в районе, куда меня направляли, больше не выполняют свои обязанности и нужен новый радист для выполнения заданий вдоль побережья Нормандии. Значит ли это, что эти люди были убиты? Или они взяты в плен? Я предположила последнее, но уточнять детали не стала.

Сначала Бакмастер и Вера поблагодарили меня за то, что я согласилась взяться за эту задачу. Я почувствовала уважение к ним с первой нашей встречи. Мне казалось, что с тех пор, как я впервые их увидела в самом начале моего путешествия в мир УСО, прошло уже очень много времени, но на самом деле это было лишь несколько месяцев назад. За это время я многому научилась. Мы сразу перешли к делу и стали обсуждать мой предстоящий отъезд. Альберт начал инструктаж.

«Доктор Поль Жанвье – врач из города Бэ. Он руководит местной сетью Сопротивления “Наварра” и сразу же предоставит вам доступ к конспиративной квартире. Также там есть ветеринар и бакалейщик, которым вы можете доверять, – вы будете знать этих людей только по номерам. Именно Поль будет вашим первым и основным контактом на