Последний секретный агент: Шпионка Его Величества в тылу нацистов - Джуд Добсон

одиночку, а это тоже исключение из правил. Слушая этот краткий диалог, я подумала, что мне пора привыкать к одиночеству, поскольку в обозримом будущем придется вести именно такое существование.

Выйдя из машины, я увидела, как мужчина, не скрываясь, быстро и деловито осмотрел меня с ног до головы. Я задалась вопросом, оценивает ли он меня, чтобы понять, насколько я справлюсь с задачами в одиночку. Я чувствовала себя уже лучше и надеялась, что не выгляжу слишком вялой. Вспомнился разговор двухдневной давности: изменить свое решение можно вплоть до момента, когда прыгаешь из самолета, и на мгновение я задумалась, сколько людей сделали свой выбор именно здесь, в этом амбаре. Испытующий взгляд мужчины только укрепил мою решимость. Я подавила тревогу, готовую вспыхнуть, стоит мне только к себе прислушаться, и заставила замолчать бурлящие мысли. Я была готова.

– Пойду узнаю прогноз погоды, – сказала Вера, жестом приглашая меня сесть в углу амбара. Через несколько минут пришел ответ: ненастье, что сопровождало нас всю дорогу на север от Лондона, продержится еще как минимум несколько часов. Этот фронт накрыл и север Франции, так что в назначенной зоне высадки, скорее всего, было мокро и ветрено. Влажность не была большой проблемой, а вот ветер, безусловно, заключал в себе опасность. Совершить прыжок с парашютом в темноте в точно обозначенный район, где ждала группа приема, представлялось задачей достаточно сложной даже без ветра, сдувающего парашютиста с курса. Кроме того, он грозил утащить меня в деревья при посадке. Вера предложила воспользоваться заминкой, чтобы поспать, и указала на раскладушку в конце амбара.

– Спасибо, – сказала я, – я так и сделаю. Думаю, это поможет мне прийти в себя.

Я очень надеялась, что так и будет.

* * *

Сон действительно пошел мне на пользу. Когда, проснувшись, я снова ощутила руку Веры на своем плече, я чувствовала себя гораздо лучше, что было большим облегчением. «Пора собираться», – произнесла она.

По дороге в другой конец амбара, проходя мимо открытой двери, я увидела, что на улице совсем стемнело и погода, похоже, улучшилась. Я посмотрела на часы: было чуть больше половины 11 вечера. Отсчет времени до моего вылета начался.

В первом кирпичном отсеке мужчина вручил мне полный комплект французской одежды, чтобы я переоделась за ширмой. На всем были французские этикетки, даже на нижнем белье. Горчичного цвета юбка, простая спереди, но плиссированная сзади, немного походила на шотландский килт. Под пиджак того же цвета я надела серо-зеленую блузку. Отдернув занавеску, я передала снятую одежду мужчине, ожидавшему рядом.

– Прекрасно. Значит, все подошло?

Я кивнула: вещи сидели хорошо.

– Во Франции вам выдадут шляпу, перчатки и сумочку. Ваши часы, пожалуйста.

Конечно, мои английские часы должны были остаться в Англии. Затем он взял пару удобных на вид ботинок со скамейки рядом с моей старой одеждой.

– Ваши карманы осмотрят, когда вы будете готовы. – Он подозвал Веру. – Но сначала давайте убедимся, что на вас нет никаких признаков матушки Англии.

Это казалось странным, учитывая, что одежду мне выдали только что, но, по-видимому, это была стандартная процедура – проверить все карманы, чтобы убедиться, что там нет расписаний английских автобусов, железнодорожных билетов, денег, носовых платков и тому подобного. Конечно, это сразу бы меня выдало при обыске в гестапо. Вера осмотрела меня молча, дважды проверив мои карманы и этикетки на всей одежде.

– У вас есть коды, которые мы дали в Лондоне? – спросила она.

– Конечно, – ответила я, доставая кусок шелка, который должен был стать моим шифровальным помощником.

Она слегка кивнула мне, показывая, что все в порядке, и жестом пригласила сделать несколько шагов вперед к следующему отсеку.

Здесь проверили документы. Продуктовую карточку, удостоверение личности и свидетельство о регистрации мне выдали в «Орчард Корте», но мы все понимали, что делалось это в спешке, если учесть, как быстро принималось решение о моей отправке. Вера еще раз просмотрела все бумаги вместе со мной.

– Никогда и никуда не ходите без них. Немцы всегда будут их проверять.

Хотя я и раньше видела свое удостоверение личности, в суете подготовки к отъезду я не обратила на него внимания. Теперь я осмотрела его пристальнее. Большинству людей, которым делали удостоверения личности, было 30–40 лет, и я поняла, что власти сочли, что я буду выглядеть как 29-летняя, хотя мне совсем недавно исполнилось 23. Они даже не знали, насколько молодо я выгляжу: просто решили, что 29 лет – подходящий возраст.

– Кто вы? – спросила Вера.

– Для вас я Лампунер, для Сопротивления я Плю Фур. Для всех остальных – Полетт Жаннин Латур, родилась в Париже в XVI округе 8 апреля 1915 года.

У меня не было проблем с запоминанием месяца и дня, так как это был мой настоящий день рождения, хотя на самом деле я родилась в 1921 году.

– Мне только что исполнилось 29, и последние пару лет я жила в районе Гийотьер в Лионе – на левом берегу Роны, в доме 14 по улице Жабуле. До недавнего времени работала секретаршей, пока не переехала на север.

– Отлично, – быстро ответила она. – Остальную часть истории, почему вы там оказались, вы сможете обсудить с людьми уже во Франции, они помогут ассимилироваться. Готовьтесь к полету, а затем мы отправимся к взлетной полосе. Сегодня вечером, похоже, наша обычная транспортная бригада не работает, но скоро нам всё расскажут.

Человек, который выдал мне французскую одежду, теперь принес более узнаваемую военную форму. «Костюм УСО для стриптиза» – так называли парашютный комбинезон. Спереди на нем были две молнии, идущие параллельно по всей длине комбинезона от щиколоток до шеи, что позволяло быстро, одним рывком сбросить его, потянув за кожаную застежку. Он был одноразовым, из прочной ветрозащитной ткани с камуфляжным рисунком, с различными внутренними и внешними карманами для всего необходимого: от пистолета, лопаты и ножа до документов и карт. Также сзади красовался большой карман для посылки, чемодана или дипломата.

Как только я застегнула молнии комбинезона поверх своего женственного французского костюма, мужчина протянул мне предметы, которые предстояло положить в карманы. Некоторые были безобидными, например мои французские туфли. Другие больше соответствовали новой жизни, в которую я собиралась вступить: фонарик, компас, стилет, револьвер, пистолет STEN с патронами. Отметив галочками большинство предметов в списке, он повернулся и сказал:

– Думаю, мы почти готовы, но мне нужно кое-что уточнить.

Я поймала его серьезный взгляд.

– Я так понимаю, вам не нужно помогать с самоубийством?

– Верно, – ответила я. На какой-то миг я задумалась, понимая, что это стандартное предложение для агентов с высоким риском быть пойманными, таких как я. И решила, что мне не понадобятся их средства, и не стала обременять себя лишними