Последний секретный агент: Шпионка Его Величества в тылу нацистов - Джуд Добсон

class="p1">Погода начала ухудшаться, вокруг клубился туман, но для заброски нужно было подлететь достаточно близко к сброшенным контейнерам, чтобы встречающим было легче меня найти. Мы сделали еще несколько кругов, чтобы отыскать поле со скотом: многие поля были заминированы немцами, поэтому безопасными оставались только те, где паслись животные. На третьем заходе мы заметили поле с несколькими белыми пятнами.

– Мисс Лампунер, мы думаем, что это козы, – раздался голос диспетчера. – Мы можем высадить вас на этом поле в следующий заход.

Хотя это было утверждение, а не вопрос, я все равно ответила – на случай, если он хотел убедиться, не передумала ли я:

– Я выросла с козами. Хорошо, я пойду.

Приняв положение для прыжка, я подняла взгляд на лампочку над собой, ожидая, когда свет изменится, давая сигнал к выходу, – вместо того чтобы смотреть вниз в открытый люк. Диспетчер жестом указал посмотреть на него, что я и сделала, как раз в тот момент, когда он крикнул: «Вперед!» Я вытолкнула себя в ночное небо, немедленно ощутив прилив бодрящего холодного воздуха на лице. Статическая линия от самолета сразу натянула парашют, и он раскрылся почти мгновенно. Мы летели на низкой высоте, метров 150 или 180, и я знала, что окажусь на земле в течение примерно 30 секунд: это должно было уменьшить вероятность того, что меня заметят в лунном свете. Падение было очень коротким, и, еще не успев этого осознать, я увидела быстро приближающуюся землю.

* * *

Я была довольна тем, как прошло приземление – на открытом пространстве, – но сильный ветер потянул мой парашют к ближайшему дереву, увлекая меня за собой. Какое невезение, подумала я, поскольку вокруг, казалось, не было других деревьев. Мне удалось удержаться на земле, но, к сожалению, парашют застрял в верхних ветвях яблони.

Я пыталась его сбросить, когда что-то более важное привлекло мое внимание. Услышав позади шорох, я обернулась. Из туманной темноты выскочила корова и уставилась прямо на меня. Я ужасно боялась всех животных с рогами и уже представляла, как она меня протаранит, поэтому схватила свой пистолет STEN и направила на корову: «Уйди! Уйди!» Это было крупное оружие, и оно произвело желаемый эффект: корова тут же отпрянула. Но затем она опустила голову, как будто собираясь напасть. Или же это был жест подчинения – я не могла сказать точно. Я люблю животных и в тот момент не почувствовала паники, а начала беспокоиться за благополучие коровы. «О, – подумала я немедленно, – бедняжку, должно быть, кто-то избивал палками».

Медленно и осторожно я убрала пистолет, чтобы не напугать корову, а затем наклонилась и сорвала большой пучок травы. На самом деле я не совсем понимала, что происходило у меня в голове, но по умолчанию мне хотелось встать на сторону животного и вести себя дружелюбно. К этому времени корова уже просто спокойно меня изучала – так было гораздо лучше.

Поскольку мои попытки стащить парашют с яблони не увенчались успехом, нужно было достать из нагрудного кармана стилет и перерезать веревки. Я подумала, что он также может пригодиться, если корова передумает и все же бросится на меня. В то время как агентам-мужчинам выдавались более крупные ножи, стилет для агентов-женщин больше походил на нож для бумаги. Но нас научили им пользоваться – несмотря на размер, в умелых руках он мог доставить противнику много неприятностей.

Вытащив нож, я заметила, как маленькая упаковка с таблеткой L, которую я в последнюю минуту сунула в карман, выпала и исчезла в темноте где-то у моих ног. Я наклонилась, чтобы ее отыскать, и тут корова вздрогнула – не из-за меня, а из-за шума сзади. Обернувшись, я увидела молодого человека лет 17, который шел в мою сторону; судя по одежде – с близлежащей фермы. Значит, он был из тех, кто меня встречал. Молча указав на мой парашют, он хорошенько его дернул, и тот упал на землю. Затем подошел, чтобы забрать мой комбинезон и шлем – вероятно, чтобы связать все это вместе и выбросить. До сих пор никто из нас не произнес ни слова, но, когда я сняла комбинезон, он удивленно ахнул:

– Une fille! Tu es une fille! («Девчонка! Ты девчонка!»)

– Oui, je suis une fille, – тут же ответила я. («Да, я девчонка».)

Придя в себя после шока от того, что парашютист оказался парашютисткой, он представился как Этьен и объяснил, что нужно действовать быстро. «Я должен вернуться домой как можно скорее. Гестапо соберется в жандармерии [полицейском участке], чтобы начать проверку ферм. Когда они дойдут до моей, я должен быть в кровати».

Пока Этьен складывал парашют, я сообщила, что его нужно передать определенному человеку, и назвала имя, которое мне дали в «Орчард Корте». Этьен кивнул, подтверждая, что знает его:

– Доктор Жанвье, oui. Не беспокойтесь о снаряжении. Я с этим разберусь.

Он объяснил, что парашют будет спрятан под изгородью вместе с другой экипировкой и что он все подготовил.

Конечно, за кадром были и другие люди, занятые приемкой контейнера, и Этьен должен был держать в голове более широкую картину. Лично мне беспокоиться обо всем этом было не нужно. Теперь моя главная задача заключалась в том, чтобы выбраться из леса в безопасное место до того, как немцы начнут обыскивать зону выброски, местные деревни и ближайшие фермерские дома.

Снимая обувь и надевая французские туфли, я увидела, как Этьен смотрит на мои ботинки.

– Я могу их оставить себе? – спросил он.

– Разве это не опасно? – спросила я в ответ.

– За них дадут хорошие деньги, а семье деньги нужны, – ответил он, не вдаваясь в детали. И снова мне не о чем было беспокоиться; я была в руках опытных людей. Я протянула ему ботинки. Он улыбнулся и, казалось, был очень благодарен.

Пока Этьен прятал оборудование, я водила руками по земле, пытаясь нащупать таблетку L, но безуспешно. Хотя корова уже ушла, я горячо надеялась, что она не настолько любопытна, чтобы вернуться и съесть таблетку. Мысль о том, что я могу убить невинное животное, меня ужасала. И конечно, потеря таблетки также означала для меня потерю возможности быстро и безболезненно умереть, если я когда-нибудь окажусь в безвыходной ситуации. Какая же я была дура – надо было просто взять таблетку, когда мне ее первый раз предложили, и надежно спрятать, как это делают остальные. Думала ли я, что в чем-то лучше их и обойдусь без нее? Какой же наивной я была. Как бы то ни было, одной проблемой стало меньше: можно было не думать о таблетке, а именно поэтому, как я себе напомнила, я от нее изначально и отказалась. Так что я просто очутилась в