Последний секретный агент: Шпионка Его Величества в тылу нацистов - Джуд Добсон

Для себя я решила, что буду использовать «Сайентист» (сеть, которой управлял Клод) только в качестве резервной группы. Как только мне выделят курьера, я уйду. Надеюсь, мне не придется много общаться с Клодом напрямую – для этого и нужны курьеры. Я собиралась держаться сама по себе, постоянно в движении, оставаясь в тени и наблюдая за происходящим вокруг.

Но мне нужно было больше контактов. Поль сообщил, что позже тем же вечером я должна связаться с Клодом. Он рассказал, как Клод появился у него дома 10 апреля – меньше месяца назад – в сопровождении другого агента УСО. Француз Жан Рено-Дандиколь был известен под своим полевым именем Рене. В его документах времен обучения в Англии фигурировал псевдоним Жан-Мари Демирмон и кодовое имя – Верже. Эти двое мужчин дали Полю понять, что Бакмастер из УСО в Лондоне поручил де Бессаку создать в этом районе сеть Сопротивления (с Рене в качестве заместителя). Они должны были наладить доставку по воздуху и распределение оружия и снабжения из Англии. Все понимали, что надвигалось вторжение союзников и побережье Нормандии скоро станет ареной боя.

Сначала Поль разместил мужчин у себя, но позже счел более благоразумным переселить на небольшую заброшенную ферму Ла-Руазьер в Шамженете, принадлежавшую его матери (она владела тремя фермами в округе). Когда я познакомилась с матерью Поля несколько недель спустя, меня удивило, как молодо она выглядела. За все время я встречалась с ней только три или четыре раза: Поль старался держать ее в стороне, и она для нас оставалась в тени. Позднее она с радостью помогала мне прятать радиостанции, а также, как выяснилось, укрывала у себя евреев, так что, вспоминая ее сына, можно было с уверенностью сказать: яблоко от яблони недалеко падает.

Нужно понимать, что само по себе родство между людьми не гарантировало ни совпадения политических убеждений, ни даже знания о подпольной борьбе, которая происходила прямо у них под носом. Сестра Симоны, не ведавшая о ее работе в Сопротивлении, – прекрасный тому пример. Молчание было лучшим способом защитить других людей. Если они ничего не знают, то ничего и не расскажут при расспросах. Чем меньше осведомленных, тем лучше: меньше знаешь – дольше живешь.

Другой пример можно было найти неподалеку от дома, где меня разместили. На следующее утро после моего прибытия местные жители пришли на рассвете за своими лошадьми, но нашли животных изнуренными и вспотевшими; они могли только гадать, почему им не рассказали, что случилось, а может, решили, что лучше ничего не знать! Группы из деревень Амбе и Бэ, встречавшие мою заброску, «одолжили» лошадей для ночного рейса туда и обратно длиной около 30 километров, чтобы перевезти контейнеры. Они спрятали сброшенные припасы в нескольких сараях в Марке, а к четырем утра вернули животных в загоны. Ночка выдалась для лошадей очень напряженной.

* * *

Раздался стук в дверь, и я увидела знакомое лицо. Симона, та мама с плачущим ребенком, вернулась, чтобы пройти «осмотр врача» со своим якобы нездоровым семимесячным сыном. Ведение врачебной практики означало постоянный поток людей, что было идеальным прикрытием для визитов совсем не медицинского характера.

В Симоне было что-то особенно привлекательное. Я взглянула на милого малыша у нее на руках и спросила, как он себя чувствует.

– Ему намного лучше, – сказала она с понимающей улыбкой.

Мы тихо рассмеялись.

Симона и ее муж Жорж, местный бакалейщик в Шамженете, активно участвовали в Сопротивлении, и Поль сказал Клоду и Рене, что в доме Симоны и Жоржа можно иногда оставлять передатчик: там было электричество, и это избавляло нас от необходимости постоянно крутить педаль, подзаряжая батареи.

Симона была местной, так что могла свободно ездить по окрестностям без прикрытия. Она сказала, что Поль всегда знает ее вероятное местоположение, поэтому всякий раз, когда я буду в Бэ, мне лучше связываться именно с ним, чтобы передать информацию. Если мы обе будем в пути, то постараемся договориться о встрече где-то еще. Так она могла бы передать мне любую информацию, которую она посчитает полезной для Лондона, а я – сообщить ей сведения для Клода, Поля и других. Нас не должны где бы то ни было регулярно видеть вместе. И если мне понадобится с ней встретиться в «доме врача», это должно происходить только ночью. На самом деле, даже с Полем – да с кем угодно – лучше встречаться исключительно в темноте. Так безопаснее.

Я чувствовала, что Симона – именно тот человек, которому я могла доверить свои золотые вещицы: подарки от Бакмастера и Веры Аткинс. С собой в поездки я точно их брать не могла. Я объяснила ей: надеюсь, мне не придется их продавать и я смогу за ними вернуться, когда закончится эта ужасная война. Передавая ей золотую пудреницу и ручку, я была уверена, что увижу их снова – и как же радостен будет тот день! Казалось, что это слишком нереально, но в глубине души я чувствовала: все возможно. Ведь союзники скоро заставят фрицев бежать, не так ли?

* * *

Через некоторое время после того, как пришли мои документы, мне предложили примерить новую одежду – более подходящую, чем горчичный костюм секретарши. Это было простое синее платье, видавшее лучшие дни, и что-то вроде школьной формы, которую я надену перед встречей со своими «бабушкой и дедушкой» в ближайшее время. В комплект одежды входили простые туфли на шнуровке, но не было кардигана или куртки. Уже почти наступило лето, так что я надеялась, что они мне и не понадобятся. Я примерила вещи – они мне подошли.

Встреча с «бабушкой и дедушкой» должна была пройти публично, на людях, чтобы любой наблюдатель – явный или тайный – видел разыгранную сцену. Но чтобы мы встретились по-настоящему, как люди, которые хорошо знакомы, нам обоим нужно было знать друг друга в лицо и согласовать детали легенды. Поэтому утром месье и мадам Дюран пришли к Полю «на прием».

Они показались мне хорошими людьми. В то время я думала, что это старики, но им, вероятно, было лишь чуть за 60. Они поведали, что у них есть дочь, которая недавно развелась с мужем и часто бывает у них в гостях. Ей можно доверять. Мы с Полем еще раз проговорили мою легенду, впервые вместе с ними, по ходу дела оттачивая некоторые детали. Он предупредил, что нельзя поддаваться искушению прятаться на чердаке, если дом будут обыскивать немцы. Перед уходом они обычно выпускают в потолок несколько пуль, чтобы удостовериться: они не пропустили никого, кто мог бы там затаиться. Так погибло уже немало людей, и это была очень полезная информация.

Если это