Последний секретный агент: Шпионка Его Величества в тылу нацистов - Джуд Добсон

На каждой из трех ферм, на которых мне давали мыло для продажи, было спрятано радио – включая дом моих «бабушки и дедушки». Эти станции было легко обнаружить на карте. 14 других, изначально спрятанные тремя моими доверенными контактами, Полем, ветеринаром и бакалейщиком, находились в разных местах в радиусе около 100 километров. Люди с определенными гражданскими профессиями, если их работа считалась важной (например, Поль как врач), имели доступ, пусть и ограниченный, к выдаваемому по нормативам бензину, а также разрешение пользоваться автомобилем. Я совершенно уверена, что надежная маленькая Simca Поля служила удобным транспортом для одной-двух радиостанций, которые можно было спрятать в багажнике рядом с его врачебной сумкой, чтобы затем разместить в нужных местах. Я не знала, как давно эти станции там появились, но агентов, которые ими пользовались, здесь уже не было. В УСО мы все понимали, что наша работа сопряжена с огромным риском. Я пришла к выводу, что, вероятно, их больше нет в живых, но не хотела спрашивать напрямую.

Мы с Рене отправились в путь на велосипедах. Дорога до нужного места заняла около часа. Информация, которую мне дали в Англии, включала точное время, когда я должна там оказаться. Я знала, что не могу опоздать, иначе разминусь со своим контактом, который будет меня ждать. К счастью, судя по звону церковных колоколов, я приехала на несколько минут раньше – за неимением часов приходилось ориентироваться по этому звуку. Местом встречи был парк. Я оставила велосипед на стоянке и увидела скамейку неподалеку. Также заметила, что Рене, ехавший чуть позади меня, припарковал свой велосипед на некотором расстоянии и отправился гулять по округе.

Я постояла там несколько минут, глядя на летний пейзаж и гадая, что будет дальше. Колокола подсказали мне, когда нужно сесть на скамейку, что я и сделала. Вскоре около меня остановился мужчина.

«Здесь занято?» – спросил он по-французски. Я отрицательно покачала головой и жестом пригласила его сесть. Не помню, говорили мы о чем-то еще или нет, но если и так, то разговор был кратким и вежливым – о погоде или о чем-то безобидном. Вскоре он встал, чтобы уйти, протянув руку для рукопожатия: «Было приятно познакомиться». Пожимая его руку, я почувствовала в ладони небольшой листок бумаги, который осторожно взяла.

«Хорошего дня», – сказал он, прежде чем уйти. Мы, конечно, репетировали такие сцены еще в Англии, так что все показалось мне довольно знакомым. Я немного подождала, прежде чем встать, взяла велосипед и уехала из городка. Остановившись в скрытой от посторонних глаз лесной зоне неподалеку, я изучила листок. На нем был номер – координаты для сетки на моей карте «Мишлен». Так я смогла определить местонахождение первой радиостанции, которую осторожно отметила маленькой точкой. Рене хорошо знал эту местность, и, побродив немного по окрестностям, мы в тот же день отыскали в каких-то руинах станцию. К этому моменту войны станции уже стали довольно маленькими, поэтому спрятать их было нетрудно.

Поздно вечером, в назначенный час мы вернулись, чтобы опробовать станцию. Лондон ожидал выйти со мной на связь в заранее оговоренное конкретное время. Мои сеансы изначально были запланированы на раннее утро, но мне удалось перенести их на 23:30.

Радиостанция Type 3 Mk II (широко известная как B2), которой я пользовалась, поставлялась в двух вариантах корпусов – небольшой чемодан для закрытых помещений или контейнер для влажных мест; так, многие мои приборы хранились в лесах. Станция состояла из трех частей: передатчик сверху, приемник снизу и батарея справа. Для начала работы нужно было подключить антенну к кабелю, заземление – к проводу заземления, а также иметь рабочий источник питания. Я открыла крышку радиостанции, включила ее и присоединила провода антенны и заземления. Из-за близости к домашней базе в Англии я посчитала, что мне не нужно поднимать антенну слишком высоко, и просто перекинула ее через изгородь неподалеку. Батарея была заряжена (об этом позаботился Рене), и, похоже, все сработало.

На панели передатчика в верхней части прибора с левой стороны был переключатель с тремя положениями: T – настройка передатчика, S – отправка, R – прием. Частота передачи контролировалась кристаллом кварца, который вставлялся в небольшое отверстие с правой стороны. Толщина кристалла определяла частоту: чем тоньше пластина кварца, тем выше частота (соответственно, чем толще пластина – тем частота ниже). У меня был с собой собственный кварцевый кристалл, и я вставила его в специальное отверстие. Еще одно отверстие предназначалось для ключа Морзе – я использовала свой личный.

В нижней части станции находился приемник. Как и в любом радио, там был регулятор для настройки приема и еще один – для громкости. Контроллер между ними (штука, называемая BFO, Beat Frequency Oscillator, гетеродинный тональный генератор) преобразовывал входящий сигнал в хорошо различимые на слух тоны. Если он был выключен, то код Морзе, поступавший в наушники, был не очень четким.

Нужно было надеть наушники и представиться Лондону с помощью кода Морзе. Затем я записывала присланные сообщения и отправляла свои закодированные. Скорость была особенно важна: нужно было не попасться.

В этот первый раз после краткой проверки связи с Лондоном я выключила станцию и убрала на место. Теперь я видела и использовала уже два устройства – одно в доме, где жили мои «бабушка и дедушка», и отныне вот это. Осталось найти еще 15!

* * *

На следующий день, после очень раннего подъема и двухчасовой поездки на велосипеде мы добрались до другой деревни. Из Лондона мне дали задание прийти в определенное кафе в строго назначенное время. Это был единственный случай, когда нас с Рене должны были увидеть вместе.

Французские кафе и рестораны раньше представляли собой довольно оживленные места с постоянным потоком людей, но война все изменила. Доступность еды стала еще одной жертвой военного времени. Когда мы прибыли на место, я увидела через дорогу длинные очереди аккуратно одетых француженок, терпеливо ожидающих у магазинов в надежде использовать свои продовольственные карточки и купить хоть что-нибудь, чтобы накормить свои семьи. Печальная реальность заключалась в том, что, когда они наконец добирались до начала очереди, прилавки были уже пусты. Карточки давали лишь право стоять в очереди без гарантии что-либо получить. Я смотрела на их обеспокоенные лица и задавалась вопросом: кого им нужно было накормить – ребенка, старика?

Хотя в сельской местности дела обстояли значительно лучше, чем в городах, учитывая близость к фермам, продовольствие в течение последних четырех лет оставалось в дефиците. Картофель, мясо, сахар, молоко и яйца практически не доставались простым жителям – все шло в оккупационную немецкую армию и в саму Германию. Местные довольствовались брюквой, капустой и тому подобным. Замена