Последний секретный агент: Шпионка Его Величества в тылу нацистов - Джуд Добсон

переходя к западу, у основания полуострова Котантен, в небольшие сады и окаймленные изгородями возделанные поля. На велосипеде приходилось преодолевать большое расстояние: от радиостанции к радиостанции надо было проехать около 30 километров, хотя по прямой было ближе. Чтобы добраться до следующего тайника, мы с Рене часто петляли, намеренно обходя стороной немецкую армию. Позже, когда я работала в этом районе, я так же петляла по местности, но с противоположной целью – чтобы оставаться рядом с немцами. Когда двигались они, двигалась и я.

Мыло, которое выдавали немецким солдатам, было похоже на наждачную бумагу, поэтому мое казалось им настоящей роскошью. Это давало мне прекрасную возможность узнавать расположение немецких частей и подслушивать разговоры. Для них я была всего лишь 14-летней девочкой, которая пытается заработать немного денег для своей семьи. Я продавала им мыло, и они (невольно) предоставляли мне ценную информацию. Они никак не могли догадаться об истинной цене сделки. Этот маленький кусочек бархатистого мыла вполне мог стоить им гораздо больше восьми франков. А иногда даже стоил им жизни, если я успевала сообщить их координаты, а затем исчезнуть, прежде чем сверху нанесут удар.

* * *

Мы с Рене были хорошей командой, и эти несколько недель, проведенные с ним в дороге, помогли мне немного лучше его понять. Он легко совмещал английский и французский миры и казался намного взрослее своих 20 лет. Война делает всех старше. Ты вынужден быстро взрослеть и видишь то, чего молодым лучше бы никогда не видеть. Впрочем, вообще всем, независимо от их возраста. Хотела бы я не видеть смерть и разрушения, свидетелем которых стала во время пребывания во Франции. Воспоминания о таких событиях всегда сидят где-то на подкорке и готовы всплыть в памяти в любой момент.

Мы нашли еще две фермы, где производили мыло из козьего молока. Мне было приятно познакомиться с их хозяевами – они оказались коммунистами. Рене со мной туда не поехал. Я же стала частым гостем на обеих фермах. Каждый раз мы обсуждали, сколько мыла уже продано, сколько свежего товара я должна забрать и какую сумму мне удалось выручить в своих поездках. Однако этот первый визит был всего лишь началом. Как и мои «бабушка с дедушкой», эти фермеры прятали у себя радиостанцию. Они были храбрыми патриотами и прекрасно знали, чем я занимаюсь.

В этой ознакомительной поездке Рене смог организовать нам ночлег у своих знакомых, но я понимала: когда я останусь одна со своим курьером, нас ждут ночевки под открытым небом и жизнь на колесах. Замечательным дополнительным преимуществом посещения этих двух ферм и дома моих «бабушки с дедушкой» была возможность поспать в нормальной кровати в нормальном доме. Это было настоящее блаженство – редкая роскошь, которую я особенно ценила. Но обычно я просто забирала мыло и уходила, чтобы не подвергать хозяев опасности.

Радиостанции были спрятаны в конюшнях за домом. На каждой ферме (включая и эту) жил один из расквартированных немецких офицеров. Пока он спал или ел, я передавала сообщения из конюшни за домом под предлогом сбора кусочков мыла. Когда немецких офицеров не было дома, иногда в конюшнях заряжали батареи – до пяти штук одновременно. Доставлять их от фермы к радиостанциям и обратно было задачей курьера.

Когда все станции были найдены и отмечены на моей карте, мы отправились обратно в Шамженете. Работа завершилась без происшествий, чем мы оба были довольны. Рене вздохнул с облегчением, он не любил появляться в деревнях и еще раз напомнил о том, что я и так знала: лучше их избегать. Если где-то поблизости убивали немца, каратели приходили в ближайшую деревню, хватали с улицы случайных людей и расстреливали их в отместку, давая всем понять: немцы здесь хозяева и могут делать с населением все, что вздумается.

Где-то в середине мая я вернулась в Ла-Руазьер, заброшенную старую ферму матери Поля на окраине Шамженете, где Клод и Рене обосновались незадолго до моей заброски. Теперь мне предстояло встретиться с другими членами сети «Сайентист».

10

Поймай, если сможешь

Примерно на следующий день в небольшом доме на заброшенной ферме Клод де Бессак (кодовое имя – Дени) представил меня остальным членам сети «Сайентист». Лидером, который руководил всей работой, был он, и в этом никто не сомневался. Рене (Верже) занимал второе место по старшинству, но кроме них в сети были и другие участники – с ними мне предстояло познакомиться.

Первой из них была сестра Клода – Лиз де Бессак. Клод с восторгом рассказывал, как они вместе работали в Бордо в предыдущем году и чего вместе достигли. Лиз, которой уже исполнилось 39 лет (теперь она носила кодовое имя Маргарита), была значительно старше меня. В отчетах о ее подготовке подчеркивались хладнокровие, спокойствие и собранность – и я понимала почему.

Во время пребывания в Англии в период между миссиями Лиз сломала ногу, помогая проводить парашютную подготовку двух новых агентов Секции F – Ивонн Базеден и Виолетты Сабо. С возвращением во Францию пришлось повременить. С Виолеттой я тогда еще не была знакома, но уже слышала о ней. С Ивонн же мы встретились после войны и поддерживали связь. Мы обе принадлежали к числу самых молодых женщин, вступивших в УСО.

Лиз вернулась во Францию в апреле 1944 года – на этот раз на «Лайсендере», поскольку недавняя травма ноги не позволяла прыгать с парашютом. Предполагалось, что она будет работать с сетью «Пименто», но все пошло наперекосяк. Группа оказалась политически разобщенной, ее участники конфликтовали, так что Лиз попросила ее перевести, чтобы работать со своим братом. Полагаю, что при таком количестве различных фракций на местах, с которыми приходилось иметь дело, на Бейкер-стрит сочли ее умение сглаживать острые углы полезным дополнением к резкому характеру Клода.

Затем Клод познакомил меня с 22-летним Морисом Ларше (кодовое имя – Владимир). Четверо из шести членов сети имели маврикийские корни – вряд ли это было случайностью. Подозреваю, Бакмастер видел в этом дополнительное преимущество. Морис был высоким крепким молодым человеком с довольно сдержанным характером. Его курьером назначили Рене, и они оба должны были базироваться к северу от Кана, как и я. Сам Клод, как он уже говорил, собирался оставаться южнее и постоянно перемещаться. К тому моменту Морис уже некоторое время находился в его районе вместе с Рене, помогая налаживать работу.

Поскольку курьером Мориса назначили Рене, мне оставалось выбирать между Лиз и Катей.

– Твоим курьером будет Лиз, – заявил Клод.

Этого я не ожидала. В Лондоне у меня сложилось впечатление, что я имею право выбрать своего курьера самостоятельно.

– Я не хочу, – ответила я прямо. Чтобы Клод не решил,