Боярский сын. Боец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

в них ударил стенобитный таран. Глеб Долгополый ворвался внутрь так, словно за ним по пятам гналась целая стая злых чертей. Он тяжело дышал, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, напоминая фарфоровые колки на телеграфных столбах.

Князь Фрол Терентьевич Долгополый в это время смотрел на мерцающий экран монитора, где зеленые и красные графики котировок его предприятий сплетались в замысловатую паутину. Услышав грохот, он даже не вздрогнул. Лишь неспешно повернул голову и изогнул бровь.

— Надеюсь, что этот несносный Ярославский хотя бы пострадал? — голос князя прозвучал обманчиво ровно.

— Да вот вообще ни капли! — в отчаянии выкрикнул Глеб, упал в кресло и с силой ударил кулаком по кожаному подлокотнику. — Он как будто заговорённый, отец! Я видел кадры, мне ребята с курса скинули видео с камер наружного наблюдения! Взрыв был просто колоссальной силы! От его пижонской машины остался только искореженный остов! Асфальт вывернуло наизнанку! А он… он даже не поранился! Только камзол порвался в клочья, да рубашка на спине сгорела. И всё! На нём ни единой царапины, ни одного ожога! Он после этого еще и в погоню бросился за тонированной машиной! И повезла его Любава!

Фрол Терентьевич медленно откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы домиком на уровне груди. Его глаза сузились.

— Повезло, — процедил князь слово сквозь зубы. — Ему опять дьявольски повезло! Что же это за дьяволёнок такой, что ему так везёт-то постоянно? Теперь еще и взрыв пережил, даже не чихнув.

Глеб подался вперед, его глаза лихорадочно блеснули. В них читался страх, смешанный с подозрительностью.

— Отец… — молодой человек понизил голос до хриплого шепота, оглядываясь на плотно закрытые двери. — Скажи мне честно. Это… это твоя работа? Твои люди заложили мину?

Князь Долгополый посмотрел на сына долгим взглядом, от которого у Глеба по спине пробежал холодок.

— Не выдумывай, Глеб. И не приписывай мне чужих, дилетантских ошибок, — холодно, с легкой долей брезгливости ответил Фрол Терентьевич. — Если бы я планировал устранить наследника древнего рода таким топорным способом, то, во-первых, ты был бы в курсе этой операции. А во-вторых, и это самое главное — Елисей Ярославский был бы гарантированно мёртв. Профессионалы моего уровня не используют киношные бомбы, которые оставляют объекту шанс на спасение. Это кто-то другой сделал. Какой-то импульсивный дилетант.

Князь перевел взгляд на окно, за которым сгустились вечерние сумерки.

— Кто-то из тех, кому Ярославские тоже перешли дорогу, — задумчиво протянул он. — А врагов у них в последнее время прибавилось. Молодой Елисей слишком громко заявил о себе, слишком многих унизил.

В этот самый момент в тяжелые двери кабинета деликатно постучали. На пороге оказался дворецкий. Его лицо, обычно не выражавшее ничего, кроме вежливой почтительности, сейчас выдавало легкую растерянность.

— Ваше Сиятельство, — дворецкий низко поклонился. — К вам просится на срочную аудиенцию боярин Иван Титович Смельцов. И… он не один. С ним спутница. Весьма настойчиво просят уделить им несколько минут.

Князь Фрол Терентьевич замер на секунду. В его голове мгновенно сложился пазл. Утренняя беседа со Смельцовым, его потливая суетливость, обещание «очень хороших новостей»… И вот теперь, после неудачного взрыва у Академии, этот трусливый боров является к нему лично. Пасьянс сошелся. Что же…

— Проси, — коротко бросил князь, а когда за дворецким закрылась дверь, повернулся к сыну и ядовито хмыкнул: — Похоже, мой мальчик, мы сейчас своими глазами увидим того самого «неизвестного гения», виновника бездарного фейерверка. Не зря же этот жирный боров предупреждал меня о скором сюрпризе.

В кабинет князя, буквально втискиваясь в дверной проем, бочком протиснулся боярин Смельцов. Зрелище он представлял собой жалкое и отталкивающее. Его круглое, одутловатое лицо сейчас напоминало перезрелый, готовый лопнуть помидор. Боярин потел так обильно, словно только что пробежал марш-бросок в мобильном доспехе: крупные капли скатывались по обширной лысине, пропитывали воротник дорогой сорочки. Было похоже, что он вот-вот получит инфаркт миокарда и умрёт прямо здесь, на персидском ковре, не выдержав чудовищного нервного напряжения.

А вот следом за ним, с грацией пантеры, выходящей на охоту, в кабинет плавно, скользнула молоденькая блондинка.

Князь не преминул выделить точёную фигуру, обтянутую темным, стильным платьем, которое не скрывало, а лишь выгодно подчеркивало идеальные изгибы. Густые светлые волосы спадали на плечи, а на губах играла легкая, почти невинная полуулыбка. Эта блондинка с первого же взгляда кого-то неуловимо напомнила князю. Какая-то знакомая черта, поворот головы, надменный излом бровей… Но Фрол Терентьевич никак не мог вспомнить — кого именно он видит в этой девчонке?

Смельцов, тяжело дыша, подобострастно поздоровался. Он рассыпался в извинениях за столь позднее беспокойство, низко поклонился, едва не зацепив лбом собственные колени. После этого семенящим шагом прошествовал к массивному столу, чтобы пожать руку князю.

Фрол Терентьевич даже не шелохнулся. Он не обратил на протянутую, влажную от пота руку абсолютно никакого внимания. Князь продолжил сидеть, как гранитное изваяние, и тяжело смотреть на вошедшего. Рука Смельцова повисла в воздухе толстой веткой.

— Чем обязан визиту? — голос князя хлестнул по нервам боярина ледяной плетью.

Смельцов судорожно сглотнул, его кадык дернулся. Он неловко опустил отвергнутую руку, вытер о штанину, нервно оглянулся на стоящую позади блондинку, словно ища у неё поддержки, и заблеял:

— Ваше Сиятельство… Фрол Терентьевич… Я… я очень, безмерно благодарен вам за приглашение в свой дом, за оказанное мне доверие и за ту великую честь, которую вы…

Князь Долгополый не выносил пустой, заискивающей болтовни. Особенно от тех, кто только что крупно облажался. Взмахом руки остановил поток словесного поноса боярина Смельцова и с нажимом произнёс:

— Я спросил: чем обязан? Оставьте свои славословия для светских приемов, Иван Титович. Время — деньги.

Блондинка в это время, казалось, вообще не замечала напряжения. Она с легкой улыбкой осматривала богатые интерьеры кабинета князя, потом перевела взгляд на сидящего в кресле Глеба. В её глазах мелькнул озорной, фривольный огонек, и она, ничуть не смущаясь, откровенно подмигнула молодому княжичу.

Глеб мгновенно насупился. Его аристократическая спесь вздыбилась. Не хватало еще, чтобы какая-то непонятная прошмандовка, притащенная с улицы этим жирным неудачником, строила ему глазки! Их и так слишком много крутится вокруг — алчных охотниц до аристократического сердца и тугого кошелька.

Заметив реакцию Глеба, Смельцов сглотнул еще громче. Его глаза испуганно забегали.

— Ваше Сиятельство… — промямлил он, вытирая лоб скомканным шелковым платком. — Видите ли, я пришел к вам… не совсем с веселыми новостями, но… обстоятельства