Боярский сын. Боец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

Я ошарашенно откинулся на спинку кровати. Смельцов? Ядрёна медь, это что еще за поворот сюжета?

— Смельцов? — переспросил я, лихорадочно перебирая в уме всё, что знал об этом роде. — Единственно, что мне непонятно — с какого хрена он решился на подобное дерьмо? Мы же никогда не враждовали со Смельцовыми! Да мы с ними вообще почти не пересекались. Общих точек соприкосновения — кот наплакал. У них свои интересы, у нас свои. Зачем ему подкладывать мне мину?

— Вот именно это и не дает мне покоя, — отец мрачно потер подбородок. — Никаких мотивов. Ни экономических, ни политических. Но факт остается фактом: люди Смельцова нашли тебя у Академии и заложили заряд.

— Значит, теперь стоит нагрянуть к этому боярину в гости? Выбить дверь с ноги и вежливо, с пристрастием спросить у него по поводу подобных вещей. А это точно Смельцов?

— Водитель мог бы и соврать, попытаться навести нас на ложный след, чтобы выгородить настоящих хозяев… но после сыворотки правды такое редко у кого получалось.

Я удивленно вскинул брови.

— Сыворотка правды? У нас на вооружении есть такие алхимические игрушки?

— Ну да, — Святослав Васильевич пожал плечами, как будто речь шла об аспирине. — Мы же цивилизованные люди, Елисей. Мы не будем его бить, пытать каленым железом и калечить. Зачем портить ценный биологический материал? Он нам для другого дела сгодится.

Отец хищно, совсем не по-доброму усмехнулся.

— Мы его… отпустим.

— Отпустим⁈ — я чуть с кровати не свалился. — Того, кто пытался меня взорвать⁈

— Именно. Выпустим на волю, как птичку. Предварительно поставив на него прослушку высшей категории, — пояснил отец, и в его глазах блеснул холодный расчет интригана. — Пусть бежит к своим хозяевам. А мы посмотрим и послушаем. Может, благодаря этому крысёнышу мы и узнаем, почему боярин Смельцов неожиданно нанёс удар безо всякого повода. Кто за ним стоит? С кем он контактирует? Это даст нам куда больше, чем его труп в нашем подвале.

Я мысленно поаплодировал отцу. А батя тот еще стратег. Использовать вражеского курьера как радиомаяк — это классика, которая работает безотказно.

— Звучит как хороший план, — согласился я. — И потом навестим Смельцова?

— В ближайшее время навестить его не выйдет, — отец бросил взгляд на наручные часы. — Сейчас у нас есть куда более насущные проблемы. Нужно будет руководить операцией по отражению атаки на наш завод. По агентурным данным, атака пройдёт этой ночью. Но Смельцовым мы займемся вплотную. Никто не смеет безнаказанно покушаться на жизнь Ярославских.

Я задумался. Ситуация накаляется с каждым часом. Нападения, диверсии, непонятные враги.

— Отец, а что если привлечь к этому Императора? — предложил я. — Всё-таки мы сейчас в нормальных отношениях, после того, как мы элегантно решили проблему с Мезинцевым и не стали поднимать бучу. Государь должен оценить, что мы лояльны короне. Если Смельцов мутит воду, пусть имперские дознаватели потрясут его как следует.

Святослав Васильевич отрицательно, жестко покачал головой.

— Нет, Елисей. Мы уже привлекали Императора, когда боролись с Мезинцевым. Мы использовали этот козырь. Не стоит бегать к Государю жаловаться так часто. Если будем по каждому поводу просить помощи у короны, то тем самым покажем слабость рода Ярославских. Покажем, что не можем сами постоять за себя и защитить свои жизни. А в нашем мире показать слабость — это подписать себе приговор. В таком случае на нас могут попытаться ещё и ещё.

Он поднялся с кресла и подошел к окну, заложив руки за спину.

— Мы должны наказать Смельцова сами! И наказать так жестоко, показательно и кроваво, чтобы отбить у любых других стервятников охоту даже подумать о нас плохо. Урок должен быть усвоен всей аристократией Империи.

В этот момент в комнату, даже не постучавшись, ворвался Яромир. Он влетел как ураган, сшиб по дороге стул, и бросился к моей кровати.

— Еля! — он быстро подскочил ко мне и начал судорожно осматривать, ощупывая мои руки, плечи, заглядывая за спину. — Как ты, братишка⁈ Живой⁈ Целый⁈ Ничего не оторвало⁈ Задница на месте?

— Да угомонись ты, припадочный! — я со смехом отпихнул его лапищи. — Всё нормально со мной. Ни царапины. Лекарь уже осмотрел, сказал — жить буду долго и весело.

Яромир шумно выдохнул, оседая на край кровати. Он закрыл лицо руками и покачал головой.

— Ну и напугали же вы меня, черти… — пробормотал он глухо. — Я был на другом конце города, когда мне Гордей позвонил. Сказал, что на парковке взрыв, и твоя новая машина… вдребезги. Я гнал сюда так, что чуть движок на байке не спалил. Думал… думал, не успею.

— Спокойно, Ярик. Ярославских так просто не возьмешь, — я хлопнул его по плечу.

Отец, наблюдавший за нами от окна, негромко кашлянул, привлекая внимание.

— Хватит сантиментов, сыновья. Эмоции оставим на потом, — сурово, но с затаенной теплотой произнес он. — Я хочу, чтобы вы оба сейчас отдохнули. Поешьте нормально, поспите пару часов. А ночью нам предстоит работа.

Он подошел к двери и взялся за ручку.

— Будем из командного центра смотреть на то, как эти ублюдки будут подбираться к заводу «Дружба». Туда уже стягиваются опытные бойцы нашей личной гвардии, наемники высшего класса. Так что встреча для нападающих станет очень жаркой. Сюрпризов им хватит.

— Отец, подожди, — окликнул я его, когда он уже почти вышел. — А откуда ты вообще узнал про готовящееся нападение на Урале? У нас там что, свои люди в стане врага? Тогда кто этот враг? Кто заказал нападение?

Святослав Васильевич остановился в дверях. Он обернулся, и на его лице заиграла циничная, холодная усмешка человека, который знает истинную цену человеческой преданности.

— Всё гораздо прозаичнее, Елисей, — ответил он. — Деньги любят все. От аристократов до последней шестерки в криминальном картеле. И они, эти самые деньги, порой здорово помогают в самом древнем философском вопросе — предать или не предать своего хозяина. Наёмники любят деньги. И нам продали информацию. Дорого, но она того стоит. Отдыхайте. Ночь будет долгой.

Дверь за ним закрылась, оставив нас с Яромиром переваривать услышанное.

Глава 9

— У Елисея Ярославского взорвали автомобиль!

Тяжелые, двустворчатые двери кабинета распахнулись с такой яростной силой, словно