Боярский сын. Боец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

как воздух вокруг тонкого запястья Любавы начал стремительно уплотняться и закручиваться, переходя в водяную пленку. Получить по физиономии водной оплеухой, плотность которой вряд ли уступала бейсбольной бите — удовольствие ниже среднего. Очень не хотелось проверять свою голову на прочность.

Заскочив в салон «Тигра» и захлопнув тяжелую, бронированную дверь, я плюхнулся на сиденье рядом с Гордеем. Машина сорвалась с места и влилась в вечерний поток, оставляя позади кипящую от гнева однокурсницу.

Ну да, повёл себя немного по-скотски, ну а как иначе? Если бы она увязалась сейчас за нами, то могла бы попасть под возможный удар. А она всего лишь девчонка. Пусть боевая и из аристократической семьи, но всё равно девчонка. А то, что сейчас затевалось, было вовсе не для женских ушей и глаз.

По пути я в нескольких фразах, без лишних лирических отступлений, обрисовал Гордею то, что произошло. Про направленную мину под днищем моей ласточки, про рыжего кота-спасителя, про погоню и огненную аварию.

Кстати, как там котяра со своим хозяином? Надо было их отблагодарить за помощь, да вот не успел. Если пацан рядом где-то живёт, то найду и обязательно отблагодарю.

С каждым моим словом лицо безопасника становилось всё мрачнее и тверже. Желваки на натянутых скулах заходили ходуном. Гордей медленно повернул голову и бросил на скорчившегося на полу салона водилу такой испепеляющий, полный откровенного садизма гневный взгляд, что тот моментально смекнул, чем дело пахнет. Он тут же закатил глаза, пустил слюну и сделал вид, что потерял сознание от полученных травм.

— Ишь ты, артист погорелого театра, — усмехнулся я, пнув притворщика мыском ботинка по ребрам. Тот даже не охнул, старательно играя роль трупа. — Гордей, передаю этого засранца в заботливые руки ребят рода Ярославских. Думаю, у вас найдется парочка аргументов, чтобы развязать ему язык.

— Спасибо за доверие, Елисей Святославович, — зловеще оскалился безопасник. — Можете не сомневаться. По приезду мы выудим из этого мудака абсолютно всё. Включая то, какие сказки ему мамаша в детстве на ночь читала.

Я коротко кивнул в ответ. В профессионализме наших заплечных дел мастеров я не сомневался ни на секунду.

После этого я откинулся на спинку комфортного кожаного сиденья и прикрыл глаза. Тело гудело, адреналиновый шторм начал медленно отступать, оставляя после себя лёгкое подрагивание. Надо было срочно подумать. Разложить весь этот кровавый пасьянс по картам.

Если отец был прав, и на нас действительно начали полномасштабную охоту, то сидеть в глухой обороне — это верный путь на кладбище. В таких играх выживает и побеждает только тот, кто завсегда на ход впереди охотников. Тот, кто перехватывает инициативу и диктует правила, а не реагирует на чужие выпады.

Стоит разузнать — кто это настолько осмелел, что решил посреди бела дня взорвать одного из наследников древнего рода?

И не где-нибудь в темной подворотне, а на официальной, охраняемой парковке Академии!

Это дерзкий, показательный вызов, плевок в лицо всей имперской аристократии. Ведь в результате направленного взрыва могли пострадать и другие дети бояр или дворян, случайно оказавшиеся рядом. Такое не прощают. За такое стирают с лица земли.

Неужели это опять объявилась та самая таинственная женщина с перламутровыми ногтями, что оплачивала наемников в «Темной лошади»?

Что-то её поиски вообще заглохли. СБшники вроде бы ищут, землю роют, но как-то безынтересно, без огонька, по стандартным протоколам. Да оно и понятно — легче отыскать блоху на теле собаки породы колли, чем найти в многомиллионном мегаполисе безымянную женщину с перламутровыми ногтями.

Нашли уже больше сотни подходящих кандидаток по салонам красоты, но все они оказались пустышками. Никто из них не был никак связан с родом Ярославских, никаких мотивов, и у всех имелось чёткое алиби на день встречи с наёмниками.

Хреновастенько получается. Если эта незнакомка снова захотела меня убить, и теперь перешла от уличных гопников к профессиональным минерам, то дела мои не так уж и хороши.

Я недовольно поджал губы.

Оглядываясь назад, на свои действия в последние дни, приходится честно и без прикрас признаться: я в самом деле стал слишком безбашенным. Потерял хватку старого волкодава. Расслабился.

Возможно, это играли бурлящие гормоны молодого, восемнадцатилетнего тела, которому хотелось доказать всему миру свою крутизну. Или это для меня, после смерти в прошлом мире, всё здесь превратилось в какую-то увлекательную игру?

Но факт остается фактом: будь такая беспечность задействована в прошлой ведарской жизни, то меня бы убили уже раз десять. Оборотни не прощают ошибок. А я в последнее время пру напролом, как слепой носорог, уверенный в своей безнаказанности.

Тут же, в этом новом мире, мне каким-то невероятным, сверхъестественным образом везло! Как будто меня кто-то могущественный оберегал и буквально, за шкирку, вытаскивал из полной задницы на руках.

Сначала воскрешение после применения смертельного «Последнего выстрела» в подвале Балашихи. И вот теперь этот взрыв…

И спина ещё… я поёжился на прохладной коже сиденья, прислушиваясь к собственному телу.

Нет, она не болела. Вообще не болела. И это было странно. Невероятно странно! Ведь я, как никто другой, знал, что такое тяжелые осколочные раны и как они потом адски ноют. Да-да, ноют, пока лекари не вкачают тонну целебных зелий.

Тут же я ничего не ощущал. Никакого жжения, никакой пульсации. Как будто я вовсе не принял на спину град раскаленных металлических осколков, а просто прилег на солнечном пляже и чуть-чуть подзагорел.

Машина мягко, покачиваясь на рессорах, ехала в сторону дома. Я думал о своём, перебирая варианты и анализируя свои магические показатели. Гордей на переднем сиденье что-то тихо, вполголоса передавал по рации, отдавал команды службе безопасности особняка.

Вроде бы больше ничего не предвещало беды. Нам просто нужно было спокойно доехать до дома, сгрузить нашу скулящую «посылку» и уже там с пристрастием добывать информацию из оставленного в живых водителя.

В родовом доме нас встретил встревоженный отец.

Святослав Васильевич ждал нас прямо в парадном холле. Едва двери распахнулись, бойцы швырнули на пол связанного водилу. Тот, видимо поняв, что игры кончились и впереди его ждет персональный филиал ада, моментально «очнулся».

Он с воплем ужаса упал в ноги Святослава Васильевича, пытаясь облобызать его дорогие туфли.

— Пощадите, Ваше Сиятельство! Ваша Милость! — истошно завопил он, размазывая кровавые сопли по итальянскому мрамору. — Я всего лишь водитель! Я только баранку крутил, больше ничего не делал! Я ничего не знаю! Меня подставили, клянусь здоровьем матери!

Отец брезгливо, с нескрываемым отвращением отодвинулся от упавшего, словно тот был куском гнилой падали. В