Боярский сын. Боец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

Глава 7

Скоро может подъехать полиция и забрать мой трофей. А мне этого не нужно. У меня к этому засранцу были свои вопросы. Я схватил водилу за шиворот. Тот хрипел и пускал кровавые пузыри. Тяжёлый, зараза. Обмякшее тело всегда тащить труднее напряжённого, особенно когда оно перемазано грязью и машинным маслом.

— Жить хочешь, гнида? — прорычал я, встряхивая мужика так, что у него зубы клацнули. — Тогда терпи, поедешь с ветерком и комфортом!

Любава сдала задом на аварийке и встала неподалёку. Спортивное купе хищно рычало на холостых оборотах. Выглядела девчонка бледновато, но держалась молодцом. Никаких тебе истерик, криков или обмороков. Хотя на фоне догорающего неподалёку «Амура» и парочки зажаренных трупов иная тепличная аристократка уже давно грохнулась бы в глубокий обморок. А эта ничего, только вцепилась в руль так, что костяшки пальцев побелели.

— Любава, ты молодчина! Открывай багажник! — рявкнул я, подтаскивая к машине полуживого курьера-неудачника.

Так как спортивное купе априори не предполагало места для троих — задних сидений там просто конструктивно не было, только узкая ниша, куда и кошку-то с трудом запихнешь, — то пришлось принимать радикальные логистические решения. Сажать окровавленного ублюдка на белую кожу пассажирского кресла я не собирался, да и контролировать его там было бы сложнее.

— Багажник⁈ Елисей, ты спятил? У меня там… места не хватит! — возмутилась Любава, широко распахнув свои васильковые глаза.

— Жить захочет — поместится! Открывай, говорю, пока сюда менты не примчались! — я уже терял терпение.

Она недовольно поджала губы, но кнопку в салоне всё-таки нажала. Крышка плавно отъехала вверх. Багажник у этой дорогущей игрушки и впрямь оказался размером с хороший бардачок, но выбирать не приходилось.

Я буквально утрамбовал стонущего мужика внутрь, сложив его в не очень удобную позу эмбриона. Хрустнула кость? Ну, извини, братан, эргономика спорткаров не рассчитана на комфортную перевозку пленных. Зато в тесноте он точно никуда не денется, и не полезет за припрятанной заточкой.

— Ничего, в тесноте, да не в обиде, — философски заметил я, с силой захлопывая крышку.

Раздался глухой стук и сдавленный, болезненный стон водилы. Идеально. Тютелька в тютельку вошёл. Хотя, если пёрнет, то может задохнуться. Ну, туда ему в таком случае и дорога.

Я запрыгнул на пассажирское сиденье, отряхивая руки, и скомандовал Любаве:

— Гони! Нам нужно срочно встретиться с Гордеем. Я скину ему координаты.

Девчонка не стала задавать лишних вопросов. Движок взвыл, покрышки яростно вгрызлись в асфальт, и мы сорвались с места, оставляя позади столб черного дыма и догорающий остов вражеской машины.

Оставили место аварии? Да и по хрен. Думаю, что Шумиловский род сможет отмазаться. А в случае чего и отец поможет. Всё-таки водитель это одна из ниточек к его врагам.

Любава вела машину жестко, на грани фола, но уверенно. Мы мчались по улицам, стараясь не нарушать правила дорожного движения. Я набрал номер начальника нашей службы безопасности и коротко обрисовал ситуацию, назначив точку рандеву.

Вскоре мы влетели на пустынную парковку, где нас уже поджидал тяжелый, матово-черный бронированный «Тигр» с тонированными стеклами. Рядом переминался с ноги на ногу Гордей со своими элитниками. Хмурый безопасник выглядел так, будто готов был прямо сейчас начать небольшую войну. Едва купе затормозило, я выскочил наружу.

— Забирайте груз из багажника! — скомандовал я бойцам. — Только аккуратно, не поломайте! Он нам живым нужен!

Парни Гордея сноровисто открыли багажник, выковыряли скрюченного водителя из тесного плена Любавиной машины и бесцеремонно поволокли его к «Тигру».

Любава тоже вышла из машины. Ветер растрепал её идеальную прическу, но сейчас это её волновало меньше всего. В её глазах читалась странная смесь тревоги, адреналинового азарта и какого-то нового, непонятного мне интереса.

— Елисей… — она неуверенно переступила с ноги на ногу. — Может тебя сопроводить? Поеду следом. Мало ли что, вдруг эти отморозки захотят сделать новую попытку? А что? Две машины, я смогу прикрыть…

Я посмотрел на эту взбалмошную, но смелую девчонку. А ведь она не струсила. Не сбежала, когда запахло кровью и взрывчаткой. Помогла, довезла, не задавала лишних вопросов под руку. Но тащить её дальше в наши разборки было бы верхом идиотизма.

— Любава, — я покачал головой, — ты и так сделала для меня сегодня слишком много. Невероятно много.

Я сделал полшага вперед, сокращая дистанцию до минимума. Положил руку ей на плечо, почувствовал под пальцами тонкий, дорогой шелк её блузки. Заглянул прямо в глубину её васильковых глаз, которые казались почти бездонными.

Девушка замерла. Её дыхание чуть сбилось. Я медленно, почти нежно провел свободной рукой по её волосам, отводя непослушную русую прядь от изящной шеи, и плавно наклонился.

Любава прикрыла глаза. Её губы слегка приоткрылись, а на щеках вспыхнул легкий, предательский румянец. Она явно ожидала жаркий поцелуй. Вся эта атмосфера: романтика, спасение от смерти, зашкаливающий адреналин — классический сценарий дешевого женского романа, от которого у юных аристократок сносит крышу.

Я почувствовал тонкий, волнующий аромат её духов с нотками фрезии, наклонился к самому её ушку и…

— Знаешь… — жарко, с придыханием прошептал я. И тут же резко, как серпом по яйцам, сменил тон на предельно будничный и циничный: — Тебя же там Глеб Долгополый ждет.

— Чего? — глаза Любавы распахнулись с такой скоростью, словно внутри сработал пружинный механизм.

— Смотри, опоздаешь на свидание, и княжич плешь проест своими претензиями. А мне, честно говоря, надо бы принять ванну, выпить чашечку кофе. Ну или хотя бы этот рваный камзол сменить, а то воняет от меня сейчас, как от горелой помойки.

Румянец на её щеках мгновенно сменился бледностью, а затем — багровым отливом абсолютного, кристально чистого бешенства.

Романтический флер разбился вдребезги с оглушительным звоном!

Она с силой уперлась обеими руками мне в грудь и яростно, со всей дури оттолкнула от себя.

— Ну ты и… — она задохнулась от возмущения. Её красивые губы беззвучно хватали воздух. От обиды и злости она даже не смогла найти подходящих слов. — Ты просто… Да пошел ты, Ярославский!!!

Я лишь криво усмехнулся.

— Ещё раз огромное спасибо за помощь! С меня причитается! — бросил я и стремительно отскочил в сторону открытой двери броневика.

И сделал я это весьма вовремя!

Периферийным зрением, я заметил,