Игра в цивилизацию - Егор Станиславович Холмогоров

В последние десятилетия на Западе Валлер-стайн вышел из моды и был практически забыт, так как его левые убеждения не стыковались ни с либерально-капиталистическим мейнстримом, прославлявшим неизбежность торжества западных ценностей в конце истории и благодетельность экспорта западной модели демократии, ни с левацким куль-тур-марксизмом, не принимавшим глобальной истории и заменявшим ее кафедрами феминистских исследований и исследованиями исторического вклада геев-аутистов в швейцарскую музыку. Валлерстайн оставался позапрошлой главой из учебника, хотя многие студенты удивлялись тому, что он не только жив, но и активно работает.

Запоздалый всплеск признания мир-системный подход пережил в 1990-2000-е годы в России (назовем работы Бориса Кагарлицкого, Андрея Фурсова, Андрея Коротаева, Георгия Дерлугьяна). И это неудивительно. С одной стороны, русская мысль в принципе чрезвычайно чувствительна к большим историческим обобщениям. С другой — мысль Валлерстайна была выстроена в парадигме господствовавшего у нас почти столетие марксизма, но в то же время была современной и актуальной, позволяла дать определенную интерпретацию как истории, так и сегодняшнего дня. Для нас Валлерстайн был если не сегодняшним, то, по крайней мере, вчерашним днем. Говорит ли это о нашей отсталости? Как показывают последние десятилетия, отсталость иногда оказывается не недостатком, а преимуществом, особенно если магистральная дорога ведет к обрыву.

Славу ученому принесла работа «Мир-система Модерна», опубликованная в 1974 году. А к появлению этой работы привели весьма драматические обстоятельства.

Валлерстайн был профессором престижного Колумбийского университета в Нью-Йорке, специалистом по Африке. Он привлекался в качестве советника к работе администрации президента Кеннеди, и некоторые его даже прочили в госсекретари в одной из демократических администраций. Однако в 1968 году Валлерстайн решительно поддержал студенческие протесты против войны во Вьетнаме, сопровождавшиеся захватом зданий универсистета, и даже попыткой взять в заложники президента университета. В конечном счете, «революционеров», среди которых большую роль играли активисты движения «Власть черным», жестко разогнала полиция штата.

Поддержка революции в итоге стоила Валлерстайну престижной работы, он на несколько лет вынужден был даже прибегнуть к фактической эмиграции в Канаду, что проделали тогда немало левых интеллектуалов. А вместо политики, большой академической карьеры и африканистики у него образовался досуг, который он использовал, чтобы изложить свою общую теорию развития капитализма, которая произвела в научном мире эффект разорвавшейся бомбы. Впервые кто-то построил общую теорию развития капиталистического мира, начиная с XVI века, не похожую ни на рассказы западных социологов о светлом либеральном завтра для всей планеты, ни на мертвящую схоластику советского официального марксизма о рабовладении, феодализме, капитализме и коммунизме.

Работа Валлерстайна базировалась на обширном историческом материале и позволяла построить общую историческую социологию становления капитализма, чего еще никто не делал со времен Макса Вебера и Вернера Зомбарта, чьи подходы за полвека изрядно устарели. Большую поддержку Валлерстайну оказал великий французский историк Фернан Бродель, использовавший и развивший его ключевые идеи в своей работе «Время мира». Сложилась парадоксальная ситуация — хотя заимствующим был как раз Бродель, но Валлерстайн, ничтоже сумняшеся, провозгласил родоначальником нового подхода именно его, так как под именем знаменитого француза новая теория «продавалась» куда лучше, чем под именем далеко еще не всем известного американца.

Пиком влияния мир-системного подхода стали 1980-е годы, когда к Валлерстайну присоединились итальянский экономист Джованни Арриги, египтянин Самир Амин и бывший советник Сальвадора Альенде, немецкий экономист Андре Гундер Франк. Привлекательность разрабатываемого мир-системщиками подхода была в том, что он по-новому объяснял противоречия современного мира, оставаясь в целом в рамках марксистской парадигмы.

Классовая борьба рабочих и буржуазии в развитых странах угасала на глазах. Зато небывало обострялись противоречия между «первым», «вторым» (социалистическим) и «третьим» мирами. Оптимизм «теории модернизации», или революции, обещавшей, что отстающие страны сумеют сравняться с передовыми странами, если примут западные рыночно-демократические или, наоборот, коммунистические институты — улетучивался. Наоборот, становилось все более очевидно, что отстающие не просто не догоняют, — разрыв становится еще больше. Появилось понимание, что отставание части участников игры заложено в саму структуру капитализма.

Сторонники мир-системного подхода использовали для анализа этих противоречий старые теории марксистов Розы Люксембург, Рудольфа Гильфердинга и Владимира Ленина об империализме как способе эксплуатации слаборазвитых стран высокоразвитыми капиталистическими и сравнительно новые работы британца Ханса Зингера и аргентинца Рауля Пребиша о зависимом развитии, где прогресс центра капиталистической системы достигался за счет периферии.

Валлерстайн, с его непревзойденным даром систематика, сумел уложить все эти старые и новые прозрения в целостную модель. В развитом цивилизованном мире существуют мир-системы, которые характеризуются единой на всем их протяжении цепочкой разделения труда и при этом множественностью охваченных ими культур.

Мир-системы бывают двух видов: мир-империи, где в основе организации экономического пространства лежит политическая власть, как правило, осуществляющая распределение ресурсов с помощью налогов; и миры-экономики, где организация носит чисто экономический характер, ведущую роль играет торговая, а позднее промышленная прибыль, а политическая власть реализует себя лишь в виде крайне нестабильной гегемонии одного из первостепенных участников экономической системы, задающего определенный порядок.

Как правило, миры-экономики крайне нестабильны и рано или поздно оказываются поглощенными мирами-империями. За одним-единственным исключением. Капиталистическую мир-экономику Запада, возникшую в XVI веке, ни одной мир-империи поглотить не удалось. Поворотной точкой здесь стали события XVI века, когда потенциальная мир-империя Габсбургов потерпела поражение в борьбе с Голландией, ставшей, по мнению Валлерстайна, первым капиталистическим гегемоном, Англией (позднее ставшей вторым) и Францией, которой так никогда гегемоном стать было и не суждено.

В основе мира-экономики лежит накопление капитала, к которому система стремится бесконечно. Если в мир-империи элиты хотят все больше и больше власти, то в мире-экономике — все больше и больше денег. Главной же формой накопления является эксплуатация, причем не столько пролетариата буржуазией внутри одного общества (этой марксистской догмы Валлерстайн никогда не разделял, указывая на множество нюансов реального распределения экономических благ), сколько эксплуатация слаборазвитых стран в рамках колониальной и постколониальной системы за счет неравной торговли и всевозможных форм зависимости, от опутывания долгами до прямого ограбления.

В основе организации пространства мир-системы, согласно Валлерстайну, лежит членение на ядро, полупериферию и периферию, между которыми осуществляется неравноправный экономический обмен.

В центре системы расположено ядро, в котором особую роль играет страна-гегемон, — это пространство, где происходят наиболее интенсивные экономические и политические процессы и которое извлекает из всех экономических процессов в мир-системе максимальные прибыли. Ядро эксплуатирует всех остальных, а его никто не эксплуатирует. Можно добавить, что гегемон также вынуждает другие участки ядра в принудительно-добровольном порядке делиться частью прибыли.

Полупериферия — это страны, которые эксплуатируются ядром, но в то же время сами эксплуатируют регионы и страны периферии. Для полупериферии характерно заимствование и использование технологий, идей, социальных