Земский докторъ. Том 12. Горький дым - Тим Волков

— Дозвониться? Я не получала никаких звонков. Все вызовы через меня проходят.

— Звонок был напрямую, — как можно таинственнее произнес Иван Павлович. — Вопрос был очень важный, — и кивнув на потолок, еще более таинственно добавил, — оттуда. Понимаете, о чем я говорю?

Секретарь вопросительно глянула на потолок, но спрашивать ничего не решилась, вместо этого, полистала журнал, нашла нужную страницу.

— Евлампий Сергеевич был на совещании с четырех до восьми вечера. Я записывала. Вот, — она развернула журнал, показывая записи. — Присутствовал до конца. После совещания был тут еще до девяти тридцати — бумаг много накопилось, работал с ними. Потом за ним машина приехала, и он уехал домой. Примерно без четверти девять.

— Вы уверены?

— Я сама видела, как он уходил. Забирал пальто у гардеробщицы. Сказал, что устал, хочет домой.

— И когда тут работал видели его?

— Гражданин, к чему такие расспросы?

— Я же говорю, дело государственной важности.

— Да, он был тут, вон в том кабинете, я приносила ему чай.

Петров записал время, поблагодарил и вышел в коридор. Алиби у Коробейникова железное. Он был на совещании, его видели, он ушел поздно. Он не мог быть на заводе.

Вот ведь черт, что-то не складывается.

Но Иван Павлович не мог отбросить эту версию. Слишком многое указывало на Коробейникова: его визит в больницу, его угрозы, его сравнение крестьян с обезьянами, страх потерять контроль над продовольствием. Он был напрямую заинтересован в провале проекта.

И если он не мог быть на заводе сам, то… мог послать кого-то другого. Ему не нужно было делать это лично — он слишком умен для этого. Да, вероятнее всего был какой-то наемник.

Нужно искать другие доказательства. Кто-то, кто мог бы связать Коробейникова с поджогом. Кто-то, кто знал о его планах. Кто-то, кто говорил с ним по телефону, планировал эту ночь. М-да, найти такого человека будет не просто.

Иван Павлович уже взялся за ручку двери, собираясь выйти на улицу, когда дверь кабинета напротив распахнулась, и на пороге появился… Коробейников. Он был в том же безупречном костюме, с тем же портфелем в руке и той же сладкой, фальшивой улыбкой на лице.

— Иван Павлович! — воскликнул он, голос его был мягким, почти радушным. — Какая неожиданная встреча! Вы ко мне?

— Нет, — ответил Иван Павлович. — Не к вам.

Внутри все напряглось и натянулось в струну. Вот ведь черт! Вылез, когда не надо этот Коробейников!

— Я по другому вопросу.

— По какому же? — Коробейников сделал шаг навстречу, загораживая дорогу. — Может быть, я смогу вам помочь? Я здесь, знаете ли, свой человек. Многие вопросы решаются быстрее, если знать, куда идти.

— Спасибо, — холодно сказал Иван Павлович. — Я уже все выяснил. Мне пора.

Коробейников наклонил голову, и его глаза на мгновение стали чуть прищуренными, будто он читал Петрова, как открытую книгу.

— А я ведь слышал о вашем несчастье, Иван Павлович, — сказал он, и голос его стал чуть тише. — Пожар на заводе. Ужасная потеря. Я очень сочувствую вам.

Иван Павлович остановился. Внутри все сжалось.

— Откуда знаете?

— В Москве все знают, Иван Павлович, — улыбнулся Коробейников. — Слухи разносятся быстро. Особенно такие слухи. И, как я понимаю, ваша установка не подлежит восстановлению?

— Пока не знаю, — сухо сказал Петров.

— Я надеюсь, вы не будете восстанавливать ее, — мягко продолжил Коробейников, понизив голос. — Это был знак, Иван Павлович. Знак того, что такие проекты не для нашей страны. Они опасны. И вы, умный человек, должны это понять.

Иван Павлович невольно сжал кулаки. Он хотел сказать ему все, что думает, но вовремя остановился. Это было бы ошибкой.

— Возможно, вы правы, — сказал он, глядя Коробейникову прямо в глаза. — Но я пока не решил.

— Решайте быстрее, Иван Павлович, — Коробейников подошел ближе. — Время не терпит. А такие проекты, как ваш, могут принести много бед. Не только вам, но и тем, кто рядом с вами.

Он улыбнулся, кивнул и прошел мимо Петрова, направляясь к выходу. Иван Павлович остался стоять, глядя ему вслед.

Глава 9

Отпустив пролетку, Иван Павлович поднял воротник пальто и зашагал домой, к себе, на Сретенку. Ветер выл в проводах, бросая в лицо пригоршни снега. Смеркалось. Зажигались редкие фонари. Лампочки, горевшие в полнакала, почти не справлялись с навалившейся декабрьской тьмой. В домах столь же тускло светись окна.

Рядом с парадным стоял большой незнакомый автомобиль — черный лаковый «Паккард» с понятым верхом, некогда солидный, но ныне явно побитый временем и условиями службы. Треснутая левая фара, царапины… Такая дорогая машина — и вот! Странно, но водителя в кабине не было. Хотя, чего тут странного? Верно, заглянул к кому-нибудь на чай… к какой-нибудь веселой подружке.

Открыв дверь, доктор вошел в парадное…

И тут же отпрянул, увидев метнувшуюся с лестницы тень! Прижался к стене, вытащив из кармана браунинг… Предосторожность по тем временам вовсе не лишняя — в столице «шалили» банды, милиция не справлялась.

— Иван Павлович! Вы?

Прозвучавший в полутьме голос показался знакомым.

— Да, я, — не опуская пистолет, негромко отозвался Петров. — А вы кто?

— Да Господи ж, Боже! Я сосед ваш — Березкин!

Уфф… Убрав браунинг, Иван Павлович перевел дух:

— Вечер добрый, Андрей Христофорович! Что-то вас, на ночь-то глядя, на улицу потянуло? Погода-то — жуть.

— Так — дела-с! Никуда не денешься… Иван Павлович! — оглянувшись по сторонам, сосед понизил голос. — Там у вас это… Гости! Думаю, из ЧеКа… или кто похуже! Анну Львовну под руки привели.

— Анну? Под руки⁈ — взволновано ахнул доктор.

— Я бы даже сказал — притащили.

Поправив шляпу, Березкин пригладил щегольские усики. Правду сказать, Андрей Христофорович был тот еще тип! Одевался всегда с иголочки, домой приходит поздно, частенько под хмельком. Остальные соседи — пролетарии — его на дух не переносили, так что общался Березкин лишь с четою Петровых да со старорежимной старушенцией Софией Витольдовной.

Верить такому товарищу? Хм… Однако вот — «Паккард»! Не каждая организация может себе позволить. Разве — ЧК… или вот, бандиты. Как бы то ни было, а Аннушка сейчас у них в руках! В ее-то положении…