Земский докторъ. Том 12. Горький дым - Тим Волков

— Но там же установка, — сказал он. — Моя установка. Моя идея. И люди, которые её строили.

— Люди уже там, — твёрдо сказала она. — И они делают то, что должны. А ты останешься здесь. Я не пущу тебя обратно в этот ад.

Она взяла его за руку, повела к столу, усадила. Налила чаю, но он не пил. Глядел в одну точку, слышал, как шипит телефон в прихожей, как за окном шумит ветер.

— Позвони, — сказал он через силу. — Позвони ему. Узнай, что там.

Анна Львовна пошла к телефону. Говорила недолго, потом вернулась, села напротив.

— Он сказал, что пожар уже тушат, — Анна надолго замолчала, словно подбирая слова. — Огонь не перекинулся на соседние цеха. Пострадавших нет. Но установка… Иван Павлович, установка сгорела. Восстановлению не подлежит.

Глава 8

Дым… Удушливый, едкий, горький. Особенно горький. Иван Павлович ощущал эту горечь не столько во рту, сколько сердцем. Глядя на ужасающую картину, он то и дело отворачивался, не в силах выдержать этого. Сгорело. Все сгорело…

Петр Ильич стоял у ворот, кутаясь в тулуп, деловито покашливал. Лицо его было серым, глаза красными. Увидев Петрова, снял кепку, провел рукой по седым волосам.

— Иван Павлович, я даже не знаю, как вам сказать. Все сгорело. Все, что мы делали.

— Вижу, — ответил Петров, глядя на обугленный цех. — Рассказывайте, как все случилось.

Петр Ильич вздохнул, закурил дрожащими руками.

— После вашего отъезда я остался. Хотел проверить крепления на валу — показалось, что один болт ослаб. Я зашел в цех, включил лампу, подошел к установке. И вдруг… — он замолчал, сглотнул. — Увидел искру. Маленькую, с электролизера. Она упала в чан с опилками. И через минуту пламя уже охватило все. Опилки горят хорошо, а кислота только ускорила процесс. Я успел выдернуть рубильник, но было поздно.

— Вы вызывали пожарных? — спросил Петров.

— Вызвали, как только смогли. Но пока они доехали, пока развернулись… — Петр Ильич махнул рукой. — Все, что могло гореть, сгорело. Хорошо, что ветер был в другую сторону, а то и соседние цеха бы занялись. Мы сами, своими силами, начали тушить, да толку… пыхнуло как порох.

Петров кивнул и пошел к цеху. Петр Ильич пошел за ним, но через некоторое время остановился:

— Иван Павлович, там все еще в дыму. Я бы не советовал…

— Мне нужно посмотреть, — ответил Петров, переступая порог.

Внутри было черно. Стены закоптились до основания, крыша местами обрушилась, и через дыры пробивался тусклый утренний свет. Все было покрыто пеплом, и над всем висел запах гари, смешанный с кислым, химическим запахом горелой изоляции и металла. На полу — лужи замерзшей воды от тушения.

Иван Павлович медленно обошел место, где стояла установка. От нее ничего не осталось — только обугленный металлический каркас, который покорежило от жара, и груда пепла на месте чанов.

Он остановился у того места, где должен был быть электролизер. Все было черным, ничего не сохранилось.

— Иван Павлович, какое горе! — прошептал Петр Ильич, тяжело вздохнув. — Ведь столько сил потрачено! И все в пустую.

Иван Павлович не ответил. К чему пустые разговоры?

Он принялся осматривать установку. Загорелась? Просто так? Нет, тут явно что-то не то. Есть причина. И ее нужно найти.

Среди пепла, у самой стены, лежал кусок провода. Толстый, медный, в черной, обгоревшей изоляции. Иван Павлович присел, чтобы лучше его разглядеть. Конец провода был странно ровным — не оплавленным, а… перерезанным. Как будто кто-то аккуратно, кусачками, перекусил его, прежде чем замкнуть.

Иван Павлович даже дышать перестал. Перерезан провод? Случайность? Или…

Петров поднялся, вытер руки о пальто. Он ничего не сказал Петру Ильичу, но в его голове уже начинала вырисовываться картина. Кто-то перерезал провод. Кто-то специально устроил короткое замыкание. Это не было случайностью.

«Диверсия», — подумал Иван Павлович, хмуро оглядываясь. Не думал он, что все обернется вот так. Хорошо, что жертв нет.

«Пока нет», — хмуро ответил Иван Павлович.

— Петр Ильич, — сказал он, выходя из цеха, — вы ночью никого не видели около цеха?

Инженер наморщил лоб, задумался.

— Нет, вроде. Но… погодите. Я когда шел к цеху, мне показалось, что у забора кто-то мелькнул. Я подумал — собака или кошка. Но сейчас, когда вы спросили…

— Где именно мелькнул?

— Вон там, — Петр Ильич показал на дальний угол забора. — Около старого склада. У нас тут собаки ходят, так что может и она. Иван Павлович, а вы что, думаете, что…

Он не договорил, пораженный догадкой.

— Пока ничего не могу сказать, — ответил Иван Павлович. — Будут улики — тогда и будут озвучены версии. А пока мне нужно кое-что проверить.

Он пошел к забору. Снег там был еще не утоптан, и он увидел следы. Следы сапог — взрослого человека, которые вели от забора к цеху, а потом обратно. И нигде больше — ни к другим цехам, ни к проходной.

Иван Павлович остановился, присел на корточки, рассматривая следы. Они были свежими — края еще не обтаяли. Кто-то был здесь ночью. Кто-то, кто знал, где находится цех. И наверняка этот кто-то и перерезал провод. Тот, кто хотел уничтожить его работу.

* * *

Ждать комиссию и милицию Иван Павлович не стал — нужно работать по горячим следам, и в переносном, и в прямом смысле. Искать следы прямо сейчас. Вместе с Петром Ильичом пошел по цехам, разыскивая рабочих, которые могли быть на заводе в ту ночь. Первым он нашел Василия Борисова — пожилого механика, который курил у ворот, когда все случилось.

Василий стоял у старой бочки, грея руки о кружку с чаем. Увидев Петрова, нахмурился, но не удивился — видно, ждал вопросов.

— Иван Павлович, — кивнул он, — Петр Ильич сказал, вы будете спрашивать.

— Буду, — ответил Петров, присаживаясь на ящик рядом. — Расскажите, что видели.

Василий затянулся, выпустил дым.

— Да что рассказывать? Пыхнуло знатно. Горело так, что жар стоял как в бане. Искры летели — будь здоров!

— Василий, ты давай не про пожар, — остановил его Петр Ильич.

— А про что?

— Ну, может видел что-то?

— Да что видел? Пожар видел — про него и рассказываю.

— Может, людей видел незнакомых? —