Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

Страшный день в истории Отечества – 22 июня 1941 года – стал… счастливым для семьи Данилевских. Именно в этот день, в пять утра, под первые взрывы бомб, разорвавшие тишину воскресного утра, явился на свет первенец, сын Сергей, потомок русского гения. Как необычно и промыслительно его рождение!

Родился он в Полтаве, куда Александр Данилевский ранее отправил молодую жену, – всё же солнца там побольше, чем в северном Ленинграде, да и родные люди на первых порах помогут его Галине растить малыша.

«Когда мы били немцев»

Весть о начале войны застала Александра одновременно с телеграммой о рождении сына! В душе – тревога и ни с чем несравнимая радость. Молодой отец долго не размышлял, – записался в добровольцы. И стал числиться старшиной роты отдельного 276-го артиллерийско-пулемётного батальона Василеостровской дивизии народного ополчения.

В июле батальон, где служил старшина Данилевский и его университетские товарищи, был отправлен из Ленинграда на боевые позиции, под Красное Село.

…Некогда это дворцовое село державной волею Екатерины Великой стало местом для военных маневров и учений, – здесь, в Красном Селе, любили обустраиваться на «летние квартиры» гвардейцы. Историческое село помнило и знаменитого полководца Александра Суворова, – на манёврах он командовал Суздальским пехотным полком. Ну а со времён царствования Александра I Красное Село снискало звание «летней военной столицы» Российской империи.

Именно здесь, по мысли Пушкина, встретил Пётр I своего темнокожего любимца Абрама Ганнибала, вернувшегося из Парижа в Россию. Строки из романа «Арап Петра Великого»: «…Везли его с быстротой ветра, и в 17-й день своего путешествия прибыл он утром в Красное Село, чрез которое шла тогда большая дорога.

Оставалось 28 вёрст до Петербурга. Пока закладывали лошадей, Ибрагим вошёл в ямскую избу. В углу человек высокого росту, в зелёном кафтане, с глиняною трубкою во рту, облокотясь на стол, читал гамбургские газеты. Услышав, что кто-то вошёл, он поднял голову. “Ба! Ибрагим? – закричал он, вставая с лавки. – Здорово, крестник!” Ибрагим, узнав Петра, в радости к нему было бросился, но почтительно остановился. Государь приблизился, обнял его и поцеловал в голову. “Я был предуведомлён о твоём приезде, – сказал Пётр, – и поехал тебе навстречу. Жду тебя здесь со вчерашнего дня”. Ибрагим не находил слов для изъявления своей благодарности».

И вновь записки поэта, уже биографические: «Пётр I неоднократно призывал его к себе, но Ганнибал не торопился, отговариваясь под разными предлогами. Наконец Государь написал ему, что он неволить его не намерен, что предоставляет его доброй воле возвратиться в Россию или остаться во Франции, но что во всяком случае он никогда не оставит прежнего своего питомца. Тронутый Ганнибал немедленно отправился в Петербург. Государь выехал к нему на встречу и благословил образом Петра и Павла, который хранился у его сыновей, но которого я не мог уж отыскать».

Александр Сергеевич Данилевский, защитник Ленинграда

Не все исторически достоверно в рассказе Пушкина, да и сам он сетовал, что «в России, где память замечательных людей скоро исчезает, по причине недостатка исторических записок, странная жизнь Аннибала известна только по семейственным преданиям». Верно, поэт владел неким свидетельством: встреча Абрама Ганнибала, воротившегося из Франции, с Петром Великим случилась в Красном Селе, куда приветствовать своего питомца и крестника приехал сам государь.

…Летом же 1941-го Красное Село вновь готово было обратиться в военную столицу. Но уже не для торжественных смотров и парадов. Напряжение на фронте с каждым днём нарастало, – боевая обстановка менялась ежечасно. Изрядно потрёпанные в боях дивизии 8-й армии отступали из Прибалтики к Ленинграду. А на дальних подступах к городу, в Красном Селе, ополченцы готовились к обороне, буквально вгрызаясь в землю: рыли траншеи и окопы, строили доты и дзоты.

…В эпистолярном наследии Пушкина есть неожиданное признание, ему не раз там доводилось драться с… немцами! Чему доказательством строчки из письма к жене: «Разве в наше время, когда мы били немцев на Красном кабачке, и нам не доставалось, и немцы получали тычки сложа руки?»

Загородный трактир «Красный кабачок», стоявший ранее на десятой версте Петергофской дороги, на берегу реки Красненькой, славился ещё со времён Петра I. Ну а в пушкинские времена излюбленной забавой гусарской молодёжи были драки в кабачке с немцами, любившими посещать сие заведение. Не избежал тех «молодых проказ», полных лихости и удальства, и молодой поэт, о которых вспоминал (и не без гордости!) спустя годы…

Помнились ли те «баталии» далёкому наследнику поэта в тревожные для всей страны и для Ленинграда дни? Как знать… Но так уж исторически сошлось: Пушкин бил немцев в «Красном кабачке», а его праправнук – в Красном Селе!

Но стали ж мы пятою твёрдой

И грудью приняли напор…

Сражался Александр Данилевский стойко, его сослуживцы уверяли – он никогда не терял мужества и бодрости духа. Ему, как и друзьям-ополченцам, пришлось освоить новые для себя боевые навыки: строчить из пулемёта, ходить в разведку. И получить навыки санинструктора, – как-никак, а его образование тому способствовало.

А в минуты затишья новоиспечённый лейтенант медслужбы любил декламировать пушкинские стихи, петь песни, русские и украинские, коих он знал в великом множестве.

Неудача фельдмаршала фон Лееба

Для вторжения в Советский Союз группа армий «С» (именно она во Французской кампании, прорвав линию Мажино, окружила многотысячную армию французов) была преобразована в группу армий «Север». И для её командующего, генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, поставлена стратегическая задача – захват Прибалтики и Ленинграда.

Гитлеровцы собирали силы для мощнейшего удара на русскую Северную столицу. Но и советские войска не дремали. Для защиты города Ставка Верховного Главнокомандования выделила из своего резерва несколько стрелковых дивизий. Жизненно важно: прикрыть подступы к Ленинграду и не допустить его взятия немцами.

Сталин недоволен тем, как идут дела на Ленинградском фронте. В конце августа он с раздражением телеграфирует в Ленинград отбывшему туда Молотову: «Не кажется ли тебе, что кто-то нарочно открывает немцам дорогу на этом важном участке? Что за человек Попов? Чем, собственно, занят Ворошилов и в чём выражается его помощь Ленинграду? Я пишу об этом, так как очень встревожен непонятным для меня бездействием ленинградского командования».

Генерал армии Маркиан Михайлович Попов, получивший позднее звание Героя Советского Союза, принял командование войсками Ленинградского фронта 27 августа 1941 года.

Ставка требует не только усилить оборону города, но и прекратить отступление войск:

«1 сентября 1941 г. 06 ч. 40 мин.

Ставка считает тактику Ленинградского фронта пагубной для фронта. Ленинградский фронт занят только одним – как бы отступить и найти новые рубежи для отступления. Не пора ли кончать с героями отступления? Ставка последний раз разрешает вам отступить и требует, чтобы Ленинградский фронт набрался духу честно