Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

ответ всем тем «радетелям» Президента России Владимира Путина: «В документах Рейха… прописано: часть славянского населения России должна быть использована на работах, те, кто может работать; часть, кто работать не может, не нужны, за Урал, на север, в необжитые регионы – то есть на вымирание, чтобы было понятно, а часть вообще уничтожить в газовых печках. Судьба русского и других народов России была бы другой, нежели судьба западноевропейских народов, порабощённых нацистской Германией. Те народы они воспринимали более или менее как генетически свои и рассчитывали, что с ними можно сосуществовать. С нашими народами – нет, с русским народом – нет, русский народ подлежал ликвидации, уничтожению. Мы никогда не должны забывать об этом и никогда не должны позволить каким-нибудь болтунам говорить: зачем надо было бороться за Ленинград, его можно было бы сдать, тогда жертв было бы меньше? Да, может быть, жертв было бы меньше, но тогда вас бы не было, тех, кто говорит об этом сегодня таким образом».

В осаждённом Ленинграде

Батальону ополченцев последовал приказ вернуться в город. Там батальон расформировали, а лейтенанта медицинской службы Александра Данилевского направили в резерв санитарного отдела Ленинградского фронта. В медико-эпидемиологический отдел.

Помимо всех бед и напастей на героический город обрушились и редкие для мирного времени болезни. Одна из них – туляремия, переносчиками коей стали крысиные полчища, расплодившиеся за годы блокады в городских кварталах. Болезнь – острая, инфекционная, с лихорадкой и поражением лимфатических узлов, и – смертельно опасная.

Проводя лабораторные эксперименты с больными грызунами, Александр Данилевский и сам подхватил туляремию. Но вылечился и сумел предотвратить новую угрозу. То, что эпидемия так и не вспыхнула в осаждённом городе, – это его, Александра Данилевского, прямая заслуга! Ведь жертв туляремии среди и так обессиленных ленинградцев могло стать неисчислимо больше. Сколько же жизней спасено благодаря Александру Данилевскому, к тому времени уже капитану медицинской службы! Заслуги молодого учёного, казалось бы, на мирной ниве, были оценены военной наградой – орденом Красной Звезды.

Как и все блокадники, не избежал Данилевский страшной по тем временам и, увы, неизбежной дистрофии: длительная голодовка дала о себе знать. Но несколько недель в госпитале смогли поставить его на ноги. И вновь со всей головой он окунулся в работу и в научные изыскания. Уникальный случай: кандидатская работа, написанная в блокадном Ленинграде! Бессонными ночами, при тусклом свете коптилки. Тема научной работы звучала для военного времени фантастично: «Опыт экологического анализа распространения и возможности акклиматизации айлантового шелкопряда». Кандидатскую диссертацию Александр Данилевский блестяще защитил в апреле 1943 года! Но уже не в блокадном, нет, – в свободном Ленинграде.

Вскоре, в сентябре, была и освобождена и Полтава, где в оккупации всё это время томились жена и сын.

Забыты дни разлуки,

Дни горести и скуки…

Но столько было за эти годы тревог, – как там его Галина с маленьким Серёжей?! Ведь слухи о зверствах, что творили эсэсовцы над мирным населением, не были военной тайной. Да и вся семья не иначе как чудом не погибла от взрыва немецкой авиабомбы, вырвавшей во дворе могучий старый ясень с корнем и оставившей чудовищную воронку. Серьёзно пострадал от взрыва и дом.

В Полтаве, во время немецкой оккупации, случилась невероятная встреча, будто рождённая фантазией некоего безумца. Однажды к дому, где жила Галина Данилевская вместе с семейством Софьи Николаевны, своей свекрови, подкатил немецкий «опель», – из услужливо распахнутой адъютантом дверцы вальяжно вышел генерал и проследовал прямо в дом. Встревоженные хозяйка и домочадцы застыли на месте. Но немец, бросив взгляд на висевший в гостиной портрет красавицы Наталии Пушкиной, лишь удивлённо воскликнул: «О, майн гроссмуттер!» («О, моя бабушка!»)

Да, Арнольд Николаус Эмиль фон Бессель, тот самый немецкий генерал, приходился правнуком… Пушкину. А, следовательно – троюродным братом Софьи Николаевны Данилевской. Нить его родословия вилась от младшей дочери поэта Натальи. Выйдя замуж за немецкого принца Николауса Нассауского, дочь поэта, приняв титул графини Меренберг, надолго обосновалась в Висбадене. Позже, противясь нежелательному для неё замужеству дочери, оставленной в России, призвала её в Германию. Там Наталия Дубельт стала супругой прусского полковника Арнольда Германа фон Бесселя. Переехала к мужу в Бонн, где и появился на свет сын Арнольд, именованный в честь отца.

Надо думать, что генерал-майор вермахта фон Бессель вовсе не случайно заглянул в дом к Данилевским. Ведь он прекрасно знал о своём родстве с русским гением по рассказам матери и бабушки, владел русским языком, собирал портреты Пушкина, томики его стихов в переводах на немецкий. Но афишировать своё родство со славянином (!) в нацистской Германии было явно небезопасно. И уж тем более для офицера столь высокого ранга, как Арнольд фон Бессель. Бесспорно, генералу не составило труда навести справки и узнать адрес своих полтавских родственников.

Стоила ли та мимолётная встреча брата и сестры всех ужасов войны?! Более уже немецкий правнук поэта не смог повидаться ни с кем из родных, – жизнь генерал-майора фон Бесселя бесславно оборвалась в июле 1945-го. В освобождённой Франции, в лагере для военнопленных.

…Гитлеровцы отступали под натиском советских войск, и вот она, долгожданная весть: немцев выбили из Полтавы! «Нереальной кажется возможность вас увидеть!» – не веря ещё своему счастью восклицал Александр Данилевский, отправляя письмо жене и маленькому сынишке.

С мировым именем

Настал день, и семья воссоединилась. Началась мирная жизнь, накрепко связанная с родным для Александра Данилевского Ленинградским университетом: он стал доцентом кафедры энтомологии, затем – заведующим кафедрой. Защитил докторскую диссертацию по теме «Фотопериодизм и сезонное развитие насекомых», получил звание профессора. Монография советского профессора Данилевского получила мировое признание, была переведена и переиздана в других странах.

О, сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух,

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг,

И случай, бог изобретатель.

Вскоре профессор Данилевский стал деканом биолого-почвенного факультета ЛГУ. Сотрудничал профессор и с Зоологическим институтом АН СССР, заведуя в нём отделом чешуекрылых.

Научной сенсацией стал его доклад на XIII Международном энтомологическом конгрессе в Москве. Общаться с иностранными коллегами Александру Сергеевичу не составляло труда, – ведь он в совершенстве владел французским, английским и немецким.

Коллега Данилевского, встретив профессора на симпозиуме, пришла в восторг от его яркого выступления: «Открытые им очень сложные биолого-экологические закономерности размножения насекомых в связи с изменениями длины светового дня… Александр Сергеевич излагал с такой ясностью и убедительностью, в такой блестящей форме, граничащей с художественным произведением, богато иллюстрируя свои положения графическим и коллекционным материалом, что чувствовался не только большой талант учёного, но и выдающееся дарование