Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

Красивое лицо, светлые вьющиеся волосы, которые он неоднократно откидывал со лба, молодая, горячая, увлечённая речь и новизна сообщения создавали ощущение редкого праздника.

И когда от руководителя совещания мы узнали, что докладчик не только тёзка, но и потомок великого поэта Пушкина, это ощущение ещё усилилось от сознания, что он вполне достоин своего знаменитого предка…»

Одна из научных сотрудниц Зоологического института вспоминала профессора как «богато одарённого от природы человека». Ей же принадлежат эти памятные строки: «Огромная научная эрудиция, широта взглядов, душевная щедрость, глубочайшая интеллигентность, удивительная увлечённость своим делом, поразительное трудолюбие и работоспособность, и при этом редкая скромность – вот таким и был Данилевский».

Сохранился и другой, ёмкий и эмоциональный отзыв об Александре Данилевском: «От него идеи отскакивали, как искры, – ходи и подбирай!»

…В июне 1969-го Александра Сергеевича Данилевского, учёного с мировым именем и капитана медицинской службы, кавалера ордена Красной Звезды, медалей «За оборону Ленинграда» и «За победу над Германией», не стало. Помимо фронтовых имелись у него и мирные награды: орден «Знак Почёта», медаль «За трудовую доблесть».

…Давным-давно Пушкин, словно предвидя будущность, вывел на листе стихотворные строки о неведомом правнуке:

Мой правнук просвещённый…

А ведь сбылось пушкинское пророчество!

Его поистине просвещённый потомок и тёзка так подытожил свой жизненный путь: «Моей научной специальностью является экспериментальная экология и систематика насекомых. В этой области мной опубликовано 43 научные работы, в их числе монография, удостоенная в 1962 году первой премии ЛГУ и изданная в переводах в Англии и Японии. В области систематики занимаюсь изучением низших чешуекрылых и эволюционной морфологией личиночных стадий».

Остались в мировой копилке знаний научные труды профессора Данилевского. А соратники и ученики сберегли собранную им коллекцию редкостных гладиолусов, красу Старого Петергофа, – ведь их коллега и учитель очень любил цветы, веровал, что мир от будущих войн спасёт красота.

…Памятник достойнейшему потомку русского гения был воздвигнут на Серафимовском кладбище Северной столицы. По проекту ленинградского архитектора и фронтового друга Александра Сергеевича.

На разных фронтах

Марина, младшая из четверых сестёр Александра Данилевского, родилась в знаковом для России 1914-м, незадолго до начала Первой мировой.

Детство прошло в Полтаве, повзрослев, там же, в родном городе, стала студенткой медицинского института. А завершила своё образование в Киеве, получив в 1939-м диплом врача-терапевта. Вскоре Марина Данилевская стала женой бывшего однокурсника Ивана Чалика. Но девичью фамилию менять не торопилась. Мужу, как и она, молодому врачу, предстояла командировка на Дальний Восток. Могли ли они, Иван да Марина, помыслить тогда, прощаясь на перроне железнодорожного вокзала, что разлука та обернётся долгими годами неведения и тревожных ожиданий?!

Война стала их истинной разлучницей! Оба они, оказавшиеся в разных уголках необъятной страны, и оба, призванные на фронт, не сумели даже обменяться адресами полевой почты.

Грозный сорок первый застал Марину Данилевскую в Полтаве, врачом скорой помощи. Незадолго до оккупации немцами города, в сентябре первого военного года, она была мобилизована и с военным эшелоном через Москву отбыла в Иваново.

Позднее старшего лейтенанта Данилевскую командировали на Калининский фронт, где она и возглавила отделение эвакогоспиталя № 3395. Сохранилось документальное свидетельство той поры: «Врач Данилевская Марина Сергеевна за время работы в эвакогоспитале с 12 сентября 1941 года (этот день был особо памятен и её брату Александру – шла битва за Красное Село!) по 10 апреля 1943 года проявила себя как энергичный, инициативный работник, требовательный к себе и подчинённым, умеющий организованно обеспечить лечение раненых и больных. Товарищ Данилевская, как начальник 3-го отделения, прилагала все усилия и свои знания, чтобы в кратчайший срок вернуть силы и здоровье бойцов».

За сухими строчками документа – дни и ночи напролёт работы в операционных, бессонные дежурства в больничных палатах.

С Первым Прибалтийским

В январе 1945-го Марина Данилевская (она уже капитан медслужбы) вместе с частями Первого Прибалтийского фронта оказалась в Тильзите.

Название этого прусского города было хорошо известно Александру Пушкину, – ведь именно в нём в июле 1807 года Александр I и Наполеон заключили Тильзитский мирный договор между Россией и Францией.

…В январе 1945 года переговоры о мире не велись. Тильзит (позднее переименованный в Советск) первым пал под ударами Красной Армии: спустя всего неделю после начала Восточно-Прусской наступательной операции.

Хотя ещё в октябре 1944-го 54-й стрелковый корпус 2-й гвардейской армии пытался с ходу взять Тильзит. Но тогда советские войска овладели лишь правым берегом Немана, отбросив немцев за реку.

Гитлеровцы успели взорвать за собой мосты, а все попытки советских войск форсировать Неман пресекались сильнейшим артиллерийским огнём. Да к тому же те наши части, что смогли-таки преодолеть смертельный рубеж, натыкались на минные поля. Пришлось перейти к временной обороне, но бои за Тильзит не стихали.

Раненых бойцов подвозили в госпиталь беспрестанно, – операции в хирургическом отделении шли нескончаемой чередой. И военврач Марина Данилевская, как и её фронтовые коллеги, буквально валилась с ног от усталости.

А дальше предстояло ещё большее испытание – бои за Кёнигсберг. Четыре апрельских дня 1945-го вошли в историю Великой Отечественной как «Штурм Кёнигсберга».

Да, город, надёжно укрывшись за тремя кольцами обороны, недаром назывался неприступной цитаделью Восточной Пруссии. Первое, внешнее, кольцо – из противотанкового рва, проволочных заграждений, траншей и минных полей – легло в шести-восьми километрах от города. Пятнадцать фортов, возведённых ещё в конце девятнадцатого века, с гарнизонами и артиллерией, как и встарь, служили надежной преградой. Далее по городским окраинам пролегло второе кольцо, укреплённое огневыми точками и минными заграждениями. И наконец, центр города, сердце Кёнигсберга, «опоясало» третье кольцо с его бастионами, башнями и средневековыми равелинами, за века отразившими немало атак.

Готовясь к мировой войне, немцы укрепили старинную крепость, «напичкав» её современной боевой техникой, – Гитлер с гордостью называл Кёнигсберг «абсолютно неприступным бастионом немецкого духа».

Город-крепость Кёнигсберг с его тайной «кровеносной системой»: это связанные подземными ходами многочисленные форты с артиллерией на мощных крепостных стенах, железобетонные доты и противотанковые рвы. Поистине, крепкий немецкий «орешек»! Вот только «разгрызть» его предстояло советским солдатам.

Военная операция взятия Кёнигсберга была разработана в самом начале 1945-го. Чтобы окружить и уничтожить группировку противника, следовало нанести сильные синхронные удары с севера и с юга.

Все особенности обороны города и все его кольца не составляли секрета для советского командования. На воссозданном макете Кёнигсберга отрабатывались будущие военные действия, буквально метр за метром, шаг за шагом. Солдаты постигали тактику уличных боёв, отрабатывая приёмы в отбитых у немцев дотах и траншеях.

Перед началом штурма советская авиация нещадно бомбила крепость: взрыву авиабомб вторили залпы артиллерийских орудий. Мощный прицельный огонь не прекращался несколько суток.

Взять Кёнигсберг предстояло войскам 3-го Белорусского фронта (командующий маршал Александр Василевский), усиленным соединениями упразднённого 1-го Прибалтийского