Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

Ну а страшная болезнь, по великому промыслу судьбы, не коснулась ни Александра Пушкина, ни его милой Натали.

…На офицерском кителе победительницы, их праправнучки Марины Данилевской (фамилию мужа она примет только после войны), сияли орден Красной Звезды, медали «За победу над Германией» и «За победу над Японией». В памяти бывших коллег – фронтовых докторов и медсестёр – Марина Сергеевна осталась смелым, отзывчивым и знающим врачом.

Война завершилась. Наконец-то случилась и долгожданная встреча с мужем – они не виделись долгих шесть лет! Оба выжили, оба были полны радужных мирных надежд. И оба, как и прежде, остались верны данной им на студенческой скамье клятве Гиппократа: Иван Чалик врачевал в железнодорожном госпитале Полтавы, Марина – поблизости, в областной больнице. Пройдя врачебную переподготовку, Марина Сергеевна получила новую специальность – хирурга-окулиста.

Встреча в мемориальной квартире поэта на Арбате потомков Пушкина, Ганнибала, Гончаровых. Крайняя слева – наследница рода Ганнибала Татьяна Леонтьева, почитательница поэта Ираида Наумова, директор Государственного музея А.С. Пушкина Евгений Богатырев, справа от него – Наталья Гончарова, Лариса Черкашина и Татьяна Лукаш. 2020 г. Публикуется впервые

А в пушкинском 1949-м в семействе фронтовиков случилось долгожданное прибавление – родилась дочь Татьяна.

Пролетело и её полтавское детство, минула юность. Татьяна, сменив девичью фамилию, не изменила семейной традиции – стала врачом. И уже многие годы возглавляет противотуберкулёзный диспансер в подмосковном Клину.

Постскриптум

От матери ей достались фамильные реликвии, что перешли некогда Марине Данилевской от бабушки Марии Александровны Быковой. Это медальон в золотой оправе, подаренный шестнадцатилетней Марии отцом Александром Александровичем Пушкиным, серебряные ложки с инициалами «М.П.» (Мария Пушкина), её веер из слоновой кости, бальный платочек. Трогательные вещицы, будто хранящие само время…

Уцелела и серебряная ложечка с вензелем Анны Васильевны Гоголь, любимой сестры писателя. И ещё – стеклянный графин, побывавший вместе с его былым владельцем, полковником Пушкиным, в боевых походах в годы Русско-турецкой войны. Хрупкий «свидетель» лихих кавалерийских атак в Болгарии, под Рущуком и Тырново, под Еленой и Беброво, благополучно «дожил» до сегодняшних дней.

«Для меня дорого всё, что имеет отношение к истории нашей семьи», – признаётся нынешняя владелица фамильных реликвий Татьяна Ивановна Лукаш, – милая и обаятельная женщина, с коей мне не раз доводилось встречаться на пушкинских торжествах.

В очередной раз виделась с ней в… Международном аэропорту Шереметьево в июне 2019-го. Татьяна Лукаш оказалась единственной наследницей поэта, приглашённой на празднество: в аэропорту Шереметьево открыли памятник Пушкину, а сама воздушная гавань стала носить имя русского гения.

В семье далёкой наследницы поэта свято хранится память о матери, капитане медицинской службы Марине Данилевской, – той, что всеми силами приближала День Победы. Помнят в семье Татьяны Лукаш и о любимом дяде Александре, выстоявшем в блокадном Ленинграде и прославившем научными открытиями фамилию Данилевских.

Пушкин в блокадном Ленинграде, или история одной миниатюры

Красуйся, град Петров, и стой

Неколебимо, как Россия…

Александр Пушкин

Почти детективная история обретения одного портрета, – ныне бесценной пушкинской реликвии. Вернее, миниатюры, на коей запечатлён смуглолицый малыш – ему не более трёх лет – в белой, отороченной кружевами рубашечке. Это самое раннее изображение Александра Пушкина.

Но подлинность исторической миниатюры долгие годы не подтверждалась. Необычная судьба портрета занимала умы многих пушкинистов…

«Пошлите за доктором Мудровым!»

Некогда миниатюра была подарена Надеждой Осиповной, матерью поэта, Софье Великопольской. В память об её отце Матвее Яковлевиче Мудрове, «первом медицинском светиле» и семейном враче Пушкиных, лечившем в своё время от детских болезней и будущего поэта.

Пушкин ребенок. Художник Ксавье де Местр. Около 1802 г.

«Пошлите за доктором Мудровым!» – такие слова часто слышались в домах москвичей, когда надежда на исцеление кого-то из близких буквально таяла на глазах. Профессор медицины, он внёс немало полезных усовершенствований в науку да и в само медицинское образование, врачевал знатные фамилии, но не отказывал в помощи и самым бедным, – делая то, с истинно христианской добротой, безвозмездно. И в своих учениках, будущих докторах, стремился воспитать «идеал Гиппократова врача»: являть к больным милосердие и сострадание. Вот как он наставлял студентов: «Иногда лечи даром за счёт будущей благодарности, или, как говорится, не из барыша, была бы слава хороша… ибо, кто человеколюбив и милосерд, тот есть истинный любитель и любимец науки».

Имя профессора патологии и терапии Московского университета упоминает Лев Толстой на страницах «Войны и мира». Заболела Наташа Ростова, и домашние сбились с ног, вызывая к ней лучших московских докторов: «Как бы переносил граф болезнь любимой дочери… ежели бы он не имел возможностей рассказывать подробности о том, как Метевье и Феллер не поняли, а Фриз понял, и Мудров ещё лучше определил болезнь».

Как знать, быть может, доктору Мудрову обязана наша отечественная словесность тем, что именно он лечил младенца Пушкина?! И делал то поистине гениально, не дав угаснуть будущей великой жизни. А ведь смертность, особенно детская, была в те времена поистине чудовищной: Надежда Осиповна Пушкина имела горечь потерять пятерых своих детей (из восьми рождённых) в раннем их детстве…

Доктор Матвей Яковлевич Мудров.

Неизвестный художник. Первая четверть XIX в.

Вот чем объясняется её материнская благодарность и её дорогой подарок! Увы, она не в силах была лично вручить чудесному доктору портрет его бывшего маленького пациента, и нынешнее творение его, уже прославленного поэта, – главу «Евгения Онегина» – романа, коим бредила вся читающая Россия. Конечно же, Надежда Осиповна не могла не испытывать гордости за старшего сына!

Вероятно, материнский подарок приурочен был к двум памятным датам: одной – трагической: в июле 1831 года от холеры скончался профессор медицины Матвей Яковлевич Мудров; второй – торжественной: осенью того же года, выждав траур, шестнадцатилетняя Софья Мудрова венчалась с Иваном Великопольским. (Иван Ермолаевич Великопольский, воспитанник Казанского университета, отставной майор и тверской помещик. Единственный партнёр Пушкина по картам, доставивший ему немало счастливых минут: в игре с ним поэту неизменно везло!)

Свадьбы той весьма желал сам доктор Мудров, – ведь с женихом дочери его связывали самые дружеские отношения.

Удивительно, но былые соперники за карточным столом – Пушкин и Великопольский – сыграли свадьбы в одном и том же году, с невеликим временным промежутком. Весть о кончине доктора Мудрова в Петербурге, где прибывший из Москвы на борьбу с холерной эпидемией, он заразился и умер, долетела и до Царского Села. Там, летом 1831-го, чета Пушкиных проводила первые счастливые месяцы супружества, и откуда Натали сообщила ту печальную новость дедушке в Полотняный Завод.