Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

class="p1">Возможно, то единственная ныне фотография Елены Александровны, к сожалению, неопубликованная и, верно, затерявшаяся в обширном архиве писателя. О других её изображениях ничего не известно.

Сам же Валентин Пикуль, не имея доводов для спора с маститыми пушкинистами, вынужден был признать, что обретённый чудесным образом младенческий портрет Пушкина не более чем семейная легенда…

О случившемся вскоре грустном событии именитому писателю сообщил племянник Елены Александровны: «Похоронили мы тётю на печорском кладбище при большом стечении народа, после соблюдения всех православных обрядов. А впереди гроба несли её боевые ордена и медали, что вызвало немалое удивление всех печорских жителей».

Жила она близ Псково-Печорской лавры, в пещерах коей, именуемых «Богом зданными», нашли свой последний предел и предки Александра Пушкина. Жила «монахиней в миру»: постриглась в инокини с именем Исидора. В жизнеописании одного из старцев древней обители повествуется о монахине, доставлявшей в лагерь, где томились политзаключённые, Святые Дары для совершения тайных богослужений. Имя подвижницы: Елена Александровна Чижова.

Правнучке заядлого картёжника Великопольского, отмолившей его былые грехи, выпала судьба стать последней владелицей миниатюры, – той, что сберегла младенческий облик поэта. Столь причудливым образом соединились, уже в веке двадцатом, имена былых соперников по штосу: Пушкина и Великопольского.

Ну а подлинность портрета Пушкина-ребёнка ныне подтверждена самыми авторитетными искусствоведами, криминалистами и антропологами. С одним из них – профессором, доктором юридических наук, светилом в области портретной экспертизы, – Александром Михайловичем Зининым, сказавшим «да», мне посчастливилось быть хорошо знакомой. Именно он подтвердил семейную легенду о родстве поэта и гвардейца Катыбаева, павшего в минувшую войну.

Веское слово профессора Зинина стало последним в жарких дебатах о подлинности портрета Пушкина-ребёнка из собрания московского музея.

И вновь слово Всеволоду Якуту, – его письмо к Елене Александровне Чижовой. Он успел сказать ей самые важные, самые нужные слова: «Дорогая моя, милая и дорогая! Вы не можете даже предугадать всю мою нежность, благодарность к Вам! Никогда в жизни не будет более дорогого человека, чем Вы. Нет меры благодарности за Вашу добрую, просвещённую душу… Пушкин наше счастье, наша уверенность в разум и гений человечества. Вы, дорогая моя, причастны к тому, что образ его навсегда будет, пусть в пятилетнем возрасте, жить среди людей».

Постскриптум

Есть в том высшая справедливость, что самый ранний портрет Пушкина, написанный некогда в Москве, вновь вернулся на родину поэта.

Две-три весны, младенцем, может быть,

Я счастлив был, не понимая счастья;

Они прошли, но можно ль их забыть?

И смотрит с миниатюры русский мальчик с пухлыми африканскими губами, в белой распахнутой рубашечке, отороченной кружевами, смотрит пытливо сквозь глубь веков, будущая надежда и любовь России.

Подлинная история зенитчика, япониста и поэта Сергея Клименко

Не требуя наград за подвиг благородный…

Александр Пушкин

Первая встреча

Двери в старинную гостиную распахнулись, и на пороге появились три молодых особы: герцогиня Александра Аберкорнская в сопровождении младших сестёр.

В тот, уже исторический, день 25 мая 1988 года три сестры-англичанки, дочери Джорджины Филипс, прилетевшие из Лондона, впервые встретились в Москве с незнаемыми прежде родственниками, российскими потомками Александра Сергеевича.

По удивительному стечению обстоятельств встреча эта прошла в первом семейном доме поэта, на Арбате, порог которого в далёком феврале 1831-го переступила молодая чета Пушкиных.

Спустя полтора столетия старинный арбатский особняк вновь ожил, – в его стенах зазвучали голоса потомков великого Пушкина. Жизнь порой невероятнее самых замысловатых литературных сюжетов. Мог ли думать поэт, что в доме, где прошли три первых – счастливейших – месяца его семейной жизни, на исходе двадцатого столетия соберутся его далёкие потомки и что имя его с одинаковой любовью будет звучать на русском и английском языках?!

Такая фантастическая встреча ранее вряд ли могла состояться. Долгое время имена наследников поэта, живущих в Великобритании и породнившихся с высшими кругами английской аристократии, с королевской фамилией, были сокрыты завесой таинственности. Сведения о них приходилось собирать буквально по крупицам из редких газетных сообщений. Потому и восстановить обширную английскую ветвь в пушкинском родословии представлялось делом нелёгким.

Далёкие пра…внучки Пушкина, обозначенные в родословии лишь двумя-тремя строками с указанием имен и титулов, наконец-то предстали во плоти, обрели голоса. Стройные, в спортивных хлопковых платьях, они были так естественны и непринуждённы, так доброжелательны ко всем, что всякая натянутость, как то часто бывает при первом знакомстве, мгновенно исчезла…

Первая встреча. Хорошо запомнился этот день. Особенно волновались тогда московские потомки поэта: океанолог Андрей Сванидзе, историк Георгий Галин, биолог Ольга Кологривова. Беспокойство их можно было понять: впервые довелось им встречаться с титулованными особами – герцогинями и графинями, и к тому же – родственницами.

Внешне невозмутимым оставался, пожалуй, лишь Григорий Григорьевич Пушкин, правнук поэта. Ему, старейшине рода, волноваться как-то не пристало. Да и журналист Сергей Клименко не выказывал беспокойства, – бывшему фронтовику многое довелось испытать в жизни.

Судьба

В тот необычный майский день (да и само место встречи было знаковым!) я и познакомилась с Сергеем Евгеньевичем, праправнуком поэта, удивительно похожим на своего великого предка. Радостно было сознавать, что связан он кровными узами с Беларусью, моей родиной.

Внучка поэта Наталья Александровна Воронцова-Вельяминова, урожденная Пушкина, с дочерью Марией (в замужестве Клименко). 1900-е гг.

В памяти Сергея Евгеньевича хранилось воспоминание, как в детстве ездил он в белорусское село Телушу, на могилу бабушки Натальи Александровны Воронцовой-Вельяминовой, родной внучки поэта, и вместе с матерью сажал там любимые бабушкой фиалки.

Наталья Александровна, в девичестве Пушкина, переехав в родовую усадьбу мужа, офицера 13-го гусарского Нарвского полка, героя Русско-турецкой войны, Павла Воронцова-Вельяминова, стала прародительницей «белорусской ветви» потомков поэта. Бабушка умерла до рождения внука Сергея, – он появился на свет в Бобруйске в 1918-м и знал её лишь по рассказам матери Марии Павловны.

Сергей Евгеньевич (в мирной жизни он стал радиожурналистом) вёл переписку с белорусским профессором Лиокумовичем: «Не скрою – Ваше… письмо меня тронуло, вызвав воспоминания детства, связанные с Бобруйском, Березиной, Комендантским озером, Бобрулькой, где мы с друзьями вольной ватагой бродили по колено в чистой воде и гоняли стайки рыбок, где мы играли в “войну”, бросаясь каштанами, лазали по валам… и предавались другим забавам».

Первые счастливые воспоминания детства…

В семье хранилась память об отце и деде Павле Аркадьевиче: «Я помню красную турецкую феску с чёрной кисточкой, привезенную дедом с Балкан, которую у меня отнял какой-то мальчишка с Гоголевской улицы. Помню бурку деда, из которой моей сестре Ольге было пошито пальто… О деде напоминали и две огромные книги в синих переплётах с описанием