Лекарь из Пустоты. Книга 11 - Александр Майерс

от тебя и всех твоих дел. И тогда разбирайся сам. Посмотрим, как твой род выстоит в открытой борьбе с Кутайсовыми. Долго ли протянет род Вяземских? Это риторический вопрос, — великий князь откинулся на спинку стула.

Игорь Николаевич склонил голову.

— Этого не повторится, Фёдор Михайлович. Даю слово. Никаких грубых методов.

— Надеюсь. Я не для того столько средств вложил в тебя, чтобы ты так глупо прокололся. Кресло князя Новосибирского почти в твоих руках! Не вздумай потерять его. Приди в себя, Игорь.

— Да, ваша светлость.

— Хорошо. — Великий князь кивнул на нетронутый десерт. — Угощайся. Здесь бесподобно готовят. И выброси Чагина из головы — этот след пусть остынет сам собой.

— Как прикажете, — Вяземский глубоко кивнул, прижав подбородок к груди.

Они проговорили ещё около получаса — о раскладах на выборах, о новосибирских родах, о том, кого ещё можно перетянуть на свою сторону.

Когда Вяземский вышел из ресторана на набережную и вдохнул сырой ночной воздух, лицо его оставалось смиренным и покорным — на случай, если кто-то смотрит.

Но в голове шевельнулась совсем иная мысль:

«Тонко, значит. Что ж, будет тебе тонко, Фёдор Михайлович».

Он поднял воротник и медленно двинулся вдоль набережной, глядя на чёрную воду.

Корсаков прав только в одном — топорная работа себя не оправдала. Но старик ошибается, полагая, что сила и тонкость — вещи несовместимые.

Силу тоже можно применять тонко. Нужно лишь бить точнее.

Вяземский усмехнулся собственным мыслям и растворился в петербургской ночи.

Урок он усвоил — но совсем не тот, что рассчитывал преподать ему великий князь.

Франция, окрестности Сен-Клу, дуэльная площадка

Пре-о-Клер — так называлось это место. Ухоженная площадка, обнесённая низкой каменной оградой, с тщательно подстриженной травой и вкопанными по периметру артефактными столбами, между которыми тянулись нити стабилизирующих заклинаний.

Французы относились к дуэлям с почти религиозным трепетом, и площадка выглядела соответственно — обставленная по всем правилам, с беседкой для распорядителя и отдельными навесами для секундантов каждой из сторон.

Туман ещё стелился по траве, когда я вышел из машины. Утро сегодня выдалось прохладным, но мне это было даже на руку. Прохлада бодрила, ведь усталость после восьмичасовой работы над каналом Николь ушла не полностью.

Тем не менее, к поединку я был готов.

Виконт де Труа уже ждал. Он прибыл со своей свитой — секундантом, парой гвардейцев и семейным лекарем. Держался надменно, поглядывая на меня с плохо скрываемым презрением.

Распорядитель, пожилой господин с седыми бакенбардами и атластной лентой через плечо, вышел на середину площадки и звонко хлопнул в ладоши.

— Господа! Прошу подойти для оглашения условий.

Мы сошлись у беседки. Персиваль следовал за мной, как тень — он вызвался быть моим секундантом.

— Прежде чем огласить условия, — начал я, глядя на виконта, — у меня есть одно предложение. Я настаиваю, чтобы дуэль прошла без свидетелей. Только вы я и, Анри. Никаких зрителей.

Распорядитель приподнял седые брови.

— Это необычно, месье Серебров. Но не противоречит правилам. Позвольте узнать причину?

Я обвёл взглядом собравшихся.

— Причина проста. Я подданный Российской империи. Виконт — представитель знатного французского рода. Если дуэль между нами получит огласку и, что вполне возможно, закончится плохо для одной из сторон, это может обернуться дипломатическим скандалом. Ни вашей стране, ни моей это не нужно. Я предпочитаю решить дело тихо, как подобает благородным людям, а не устраивать представление.

— Что ж, это достойные аргументы. Однако я всё же должен находиться на площадке, чтобы контролировать ход поединка. Можете быть уверены, что никто и никогда не узнает от меня подробности вашего боя. Слово чести. Все остальные будут находиться снаружи, — старый распорядитель указал на небольшое строение за границей площадки.

— Меня это устраивает, — кивнул я.

Виконт хмыкнул.

— Испугался, что другие увидят, как я размажу тебя по траве? Впрочем, мне всё равно. Пусть будет без свидетелей. Так даже лучше. Но раз уж ты просишь об одолжении, я хочу кое-что взамен.

— Слушаю, — невозмутимо ответил я.

Де Труа хищно усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Сделаем ставки. Раз уж мы дерёмся всерьёз, пусть проигравший заплатит. Что ты можешь предложить, лекарь? — спросил он, вопросительно дёрнув подбородком.

Я задумался на мгновение, затем снял с пальца кольцо — тот самый защитный артефакт работы мастера Громова. Изделие высочайшего класса, способное выдержать прямое попадание мощнейших боевых заклинаний.

Сомневаюсь, правда, что получится перенастроить его под работу с кем-то другим, ведь эти кольца созданы индивидуально для рода Серебровых.

Но проигрывать я в любом случае не собираюсь, поэтому разницы нет.

Я протянул перстень распорядителю для осмотра.

— Защитный артефакт. Он сделан на заказ и стоит целое состояние — поверьте, таких во всей Европе наберётся от силы пара десятков, — объяснил я.

Распорядитель осмотрел кольцо, и глаза его округлились. Он что-то шепнул виконту, и тот присвистнул.

— Что ж, недурно. Если оно действительно так ценно… Тогда со своей стороны я готов поставить квартиру в шестнадцатом округе Парижа. Родовая недвижимость, дом расположен недалеко от Булонского леса. Стоит примерно столько же, сколько твой артефакт, я полагаю.

Я тоже присвистнул, только мысленно. Шестнадцатый округ Парижа, как я знал, был наиболее престижным из всех. Историческое место проживания французской элиты.

И да, моё кольцо действительно было сравнимо по стоимости с квартирой в этом районе.

— Согласен, — кивнул я.

Секунданты засвидетельствовали ставки, после чего распорядитель огласил условия поединка.

— Дуэль магическая. Разрешено использование только природного дара. Оружие любого вида, а также боевые и защитные артефакты — под строжайшим запретом. Это понятно, господа?

Старик выразительно посмотрел на нас обоих и дождался утвердительных кивков.

— Бой ведётся до тех пор, пока один из дуэлянтов не будет обездвижен, не сдастся или не потеряет способность продолжать поединок. Смертельный исход не является целью, но и не запрещён. Лекари вмешиваются только по моей команде. Какие-то вопросы, господа?

— Вопросов нет, — ответил я.

— Нет, — процедил виконт.

— Тогда займите позиции, — распорядитель развёл руки в стороны.

Мы разошлись по краям площадки, встав в двадцати шагах друг от друга. Я скинул пиджак и остался в рубашке, размял пальцы. Де Труа сделал то же самое, и я увидел, как вокруг его ладоней начала собираться мана. Стихия огня, судя по багровому отливу.

Он смотрел на меня и явно предвкушал лёгкую победу. Ещё бы — что может сделать ему