Лекарь из Пустоты. Книга 11 - Александр Майерс

— Стоп! Поединок окончен! Лекаря сюда, немедленно!

Из здания за оградой высыпали люди. Семейный лекарь де Труа бросился к своему господину, а секундант виконта застыл с раскрытым ртом, переводя взгляд с обожжённого Анри на меня.

Персиваль подбежал и встал рядом со мной. На его лице читалось нечто среднее между восторгом и недоверием.

Распорядитель вышел на центр площадки и торжественно объявил:

— Победа присуждается графу Сереброву! Виконт де Труа не способен продолжать поединок. Честь месье Сереброва восстановлена, а условия дуэли полностью выполнены. Готов дать слово чести, что ни один из дуэлянтов не нарушал условий схватки.

Секундант виконта откашлялся и, стараясь не смотреть мне в глаза, произнёс:

— Граф Серебров, вынужден признать вашу победу. Бумаги на квартиру мы подготовим и пришлём вам завтра, как того требует…

— Нет, — перебил я. — Мы подпишем всё немедленно.

— Простите? — секундант растерянно моргнул.

— Вы прекрасно меня слышали. При всём уважении к вашему роду, у меня нет причин доверять слову де Труа. Тем более после того, как ваш виконт заявился в чужой дом и угрожал хозяину. Вы немедленно передадите мне документы на квартиру, которую я выиграл в честном поединке, иначе я буду вынужден усомниться в честности рода де Труа и подать на вас в суд.

Персиваль, с трудом сдерживая улыбку, кивнул на руку секунданта:

— Я вижу, у вас есть родовой перстень де Труа? Значит, вы имеете право подписывать бумаги от лица своего господина. Месье Ларами, у вас не найдётся чистая бумага и ручка? — обратился он к распорядителю.

— Непременно, маркиз, — ответил он и поспешил в свою беседку.

Секундант побагровел, но крыть было нечем. Отказ от выполнения условий означал бы позор куда больший, чем проигранная дуэль. Тем более, что я действительно мог требовать немедленного выполнения условий. Не зря вчера немного изучил французский дуэльный кодекс.

Секундант бросил взгляд на стонущего виконта, затем на своих гвардейцев и коротко кивнул.

— Хорошо.

Через четверть часа всё было улажено. Документы на квартиру в шестнадцатом округе, заверенные печатью де Труа, подписанные с обеих сторон, перекочевали в мои руки.

Виконта унесли на носилках. Он не сказал мне ни слова, лишь буравил меня взглядом из-под опущенных век, и в этом взгляде плескалась ненависть.

— Благодарю за дуэль, ваше сиятельство, — я отвесил ему вежливый поклон.

Анри лишь поджал губы и отвернулся.

Обратно в имение мы с Персивалем ехали в приподнятом настроении. Точнее, в приподнятом настроении был я — маркиз то улыбался, то мрачнел, будто никак не мог определиться, радоваться ему или тревожиться.

Дома нас уже ждал накрытый стол. Персиваль велел подать лучшее вино из своего погреба и, разлив его по бокалам, поднял тост за мою победу.

— За целителя, который посрамил боевого мага! — провозгласил он.

— Благодарю, ваша милость, — улыбнулся я.

— Юрий, признаться, я до последнего не верил в твою победу. Как у тебя получилось? Эх, хотел бы я сам взглянуть!

— Родовые секреты, — пожал плечами я и пригубил вино.

Раскрывать правду я, разумеется, не собирался. Пусть все думают, что перед ними просто очень одарённый маг. Хотя, конечно, отговорка «родовые секреты» рано или поздно перестанет работать.

Помнится, недавно я уже думал об этом. Надо срочно что-то с этим сделать, иначе на мой счёт у многих появятся подозрения. Я и так хожу по лезвию бритву.

Мы выпили, но радость на лице Персиваля быстро сменилась озабоченностью.

— И всё же меня кое-что тревожит… Ты унизил де Труа, и к тому же забрал у него родовое имущество. Они этого не простят. Теперь они возненавидят нас сильнее прежнего, — сказал он.

— И пускай, — я пожал плечами.

Маркиз удивлённо приподнял брови.

— Тебя это не волнует?

— Персиваль, давай начистоту, мы с де Труа уже и так враждуем. Речи о том, чтобы уладить всё миром, изначально не шло — иначе виконт не приехал бы к тебе с оружием. Так стоит ли переживать, что враг сильнее разозлится? Он и без того был настроен тебя уничтожить. А так как я твой союзник, то и меня тоже. Уверен, они уже в курсе, что я помогаю тебе с судом.

— Но озлобленный враг опаснее!

— Озлобленный враг перестаёт мыслить трезво и совершает ошибки, — возразил я. — Он действует сгоряча и забывает об осторожности. Так что чем сильнее де Труа злятся, тем нам выгоднее.

Персиваль задумался, а затем медленно кивнул.

— Знаешь, а в этом есть смысл. Отец всегда говорил, что горячая голова проигрывает холодной. Что ж, тогда за холодную голову! — он снова поднял бокал.

Мы чокнулись.

Дверь тихо приоткрылась, и в столовую заглянула Николь. Она выглядела бледной и невыспавшейся, но всё же прекрасной. Слегка небрежная причёска и простое домашнее платье только придавало ей шарма.

— Господа, я вас не потревожу?

— Что ты, дочка, входи! Садись с нами. Граф Серебров победил виконта! — воскликнул маркиз, размахивая руками.

— Слуги мне уже рассказали… Я пришла, чтобы поблагодарить его сиятельство, — сказала Николь.

— За что? — слегка удивился я.

— Не скромничай, Юрий. Ты приехал, чтобы поработать со мной, а вместо этого рискнул жизнью за честь рода де Мариньи. Поэтому прими мою искреннюю благодарность, — Николь взялась за полы юбки и сделала изящный реверанс.

Я поднялся, взял её под локоть и усадил на стул.

— Я просто не мог остаться в стороне. Садись, прошу тебя, тебе вообще не стоило вставать из постели. А благодарить будете, когда я окончательно тебя вылечу.

— Ты всегда так говоришь, — усмехнулась маркиза.

Франция, окрестности Парижа, родовой замок де Труа

Морган де Труа не любил спешить. Он вошёл в покои раненого племянника неторопливой, почти ленивой походкой. Взглянул в расположенное у двери зеркало и поправил шикарный пиджак винного цвета, а затем провёл ладонью по длинным, зачёсанным назад светлым волосам.

— И что же случилось, Анри, ты можешь мне объяснить? Как тебя угораздило проиграть какому-то лекарю? — протянул он, направляясь к кровати, на которой лежал виконт.

Анри лежал под одеялом, бледный, с перебинтованным плечом и боком. При виде дяди он попытался приподняться, но Морган остановил его небрежным взмахом ладони.

— Лежи, лежи. Тебе сейчас положено красиво и молча страдать. Хотя молчать ты как раз и не будешь — ты