От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

было время, когда расследованием противоправных действий этой организации внутри страны и за рубежом занимались комиссии обеих палат конгресса. У руля ЦРУ нужны были морально чистые люди. И то, что мощнейшую спецслужбу в состоянии кризиса возглавил Буш, говорит о многом. Будучи в 1981–1989 гг. вице-президентом США, он играл при идеалисте Рейгане роль стабилизатора, переводившего импульсивную, идеологизированную политику бывшей кинозвезды в прагматичную колею. Ну а в годы президентства раскрылись иные его качества.

Люди, работавшие с ним, свидетельствуют: «Человеческий подход делал политику Буша в отношениях с иностранными лидерами эффективной. Он умел понимать их чувства и гордость, обстоятельства, в которых они находились, их взгляды, мог видеть вещи под их углом зрения». Это проявилось во время страшного землетрясения в Армении в декабре 1987 года, унесшего 50 тысяч человеческих жизней. Масштабы трагедии были таковы, что впервые со времен Второй мировой войны СССР согласился принять иностранную помощь. И на самолете американской благотворительной организации American Arc Буш отправил в Армению двух младших сыновей, которые помогали разгружать самолет, затем посетили больницу и произнесли рождественскую молитву в небольшой часовне. Потрясенные увиденным, юноши плакали, и их сочувствие произвело сильное впечатление на советских людей. «Это было отражением важной новой тональности в наших отношениях. Мы стали по-человечески относиться друг к другу», – сказал потом Буш. Он был последним политиком большого стиля в кресле хозяина Белого дома, что особенно хорошо видно с наших смутных времен. Но самым ценным качеством в Буше-политике была проницательность, сполна проявившаяся в его отношениях с Горбачёвым.

Телеграмма Рейгану

Личные отношения Джорджа Буша и Михаила Горбачёва завязались задолго до победы Буша на президентских выборах 1988 года. Они несколько раз встречались в бытность Буша вице-президентом США. А их первая встреча состоялась 13 марта 1985 года, когда Буш представлял Соединенные Штаты на похоронах Генерального секретаря ЦК КПСС Константина Черненко. Потом Джордж Буш вспоминал:

«В начале 1980-х Советский Союз сменил целую когорту лидеров – от Леонида Брежнева к Юрию Андропову, а от него к Черненко. Мне приходилось летать на все эти похороны. По-моему, Джим Бейкер придумал по поводу этих похорон лозунг: „Ты умрешь – и я приеду“. И хотя это были неизбежные траурные церемонии, я полагал, что их все-таки можно использовать для развития дипломатических отношений между странами. После похорон Черненко нашу делегацию, которая включала и госсекретаря Джорджа Шульца, проводили в суровую и официально, но богато обставленную, с высокими потолками комнату для приемов в Кремле, где нас встретил Горбачёв. У него была обезоруживающая улыбка, теплые глаза и подкупающая способность высказывать неприятную вещь и сразу же отступать, чтобы установить реальный диалог с собеседником. Временами он был жестким. Например, когда я в деталях поднял вопрос о правах человека, он прервал меня и произнес не раз слышанную нами риторическую речь о правах афроамериканцев. Вместе с тем он сказал: „Мы готовы это обсуждать. Давайте назначим специальных представителей и обсудим проблему“».

Но это лирика. Главным итогом встречи стала телеграмма, которую Буш направил президенту Рейгану и в которой изложил свои впечатления от нового советского лидера. «Язык этой телеграммы отражает подозрительность холодной войны, – пишет Буш. – Но мне кажется, в перспективе ее содержание отразило то, что в результате произошло». Текст телеграммы гласил: «Горбачёв сформирует советскую линию настолько приемлемо для Запада, насколько до него этого не делал ни один, повторяю, ни один советский лидер». Буш раскусил Горбачёва, что называется, с лету! И его первые впечатления во многом определили политику США и Запада в целом в отношениях с СССР.

Потом Буш и Горбачёв встречались не раз. Их саммиты были куда продуктивней, чем походившие на политические шоу встречи Горбачёва и Рейгана. В декабре 1989 года Горбачёв и Буш встретились на корабле в штормящем море у берегов Мальты и договорились об ускорении переговоров о сокращении стратегических вооружений и численности войск в Европе. Советский Союз обязался вывести из Европы 500 тысяч военнослужащих, США – 270 тысяч, но не только. Со встречи на Мальте началось геополитическое и стратегическое разоружение СССР. В мае – июне 1990 года на саммите в Вашингтоне обсуждались вопросы объединения Германии в составе НАТО и независимости советских прибалтийских республик, которые ее получили. А в июле 1991-го на обеде во время саммита «Большой семерки» в Лондоне советский и американский президенты пришли к согласию по договору о сокращении стратегических наступательных вооружений СНВ–1. Буш проникся к Горбачёву симпатией и доверием, и, не будучи сторонником развала СССР, призывал лидеров сепаратистских движений в союзных республиках к сдержанности и умеренности. Горбачёв отвечал Бушу тем же и поддержал его в войне против Ирака. Впервые между лидерами двух стран установились дружеские отношения, что сыграло первостепенную роль в судьбоносных событиях 1989–1991 годов. А то, что Буш-политик был умнее и проницательнее Горбачёва, во многом определило их исторический итог – триумфальный для Америки и печальный для СССР. Важным этапом этого процесса, который Горбачёв называл «политикой нового мышления», стало объединение Германии в связке с НАТО, в котором советский лидер сыграл определяющую роль.

«Геншер очень просил…»

Разговоры об объединении двух Германий шли в Кремле с весны 1989 года, исходя из драматического развития ситуации в ГДР. 9 ноября рухнула Берлинская стена, что означало свободный выезд жителей ГДР в ФРГ, а 28 ноября того же года федеральный канцлер Г. Коль огласил в Бундестаге программу развития германо-германских отношений, получившую название «10 пунктов Коля». Этот план предусматривал переход ГДР к рыночной экономике с последующим слиянием двух германских государств. Такой шаг был с тревогой воспринят в Париже, Лондоне, Москве и подвергся резкой критике руководством ГДР. Великие державы опасались, что объединенная Германия вновь станет сильной и неконтролируемой страной. Выступая 9 декабря на Пленуме ЦК КПСС, М.С. Горбачёв заявил: «Необходимо исходить из сложившихся после войны реальностей – существования двух суверенных германских государств – членов ООН. Отход от этого грозит дестабилизацией в Европе».

В советском руководстве возникли разногласия. Руководство КГБ и военные настаивали на задействовании советских войск в Восточной Германии для стабилизации ситуации, как это было в июне 1953 года. Министр иностранных дел Э.А. Шеварднадзе и идеолог перестройки, курировавший по линии ЦК КПСС внешнюю политику, А.Н. Яковлев были против. Горбачёв колебался. В декабре 1989 года он исключал объединение Германии, но уже в феврале 1990-го обсуждал условия, на которых Советский Союз не станет тому препятствовать. 9 и 10 февраля в Москве состоялись встречи советского лидера с госсекретарем США Джеймсом Бейкером