От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

Исходя из недавно рассекреченной в США докладной записки о разговоре Горбачёва с Бейкером, советский лидер начал беседу с рассказа об экономических трудностях, с которыми сталкивается Советский Союз, где прекратился рост экономики и начался спад производства. Госдолг СССР в 1989 году вырос до 92 млрд рублей без учета задолженности по кредитам, которые только в 1988 году составили 40,8 млрд долларов; в стране начался рост инфляции и обострился товарный дефицит. К тому же резко (с 30 до 18 долларов за баррель) упали мировые цены на нефть – основной источник валютных поступлений. Рассказывая это, Горбачёв не знал, что нефтяные цены упали вследствие нефтяного сговора между США и Саудовской Аравией, направленного на удушение советской экономики. Горбачёв, как наивный ребенок, показал американцам свое слабое место, и тут же допустил второй промах, увязав вопрос объединения Германии с вопросом стабилизации советской экономики. В результате в переговорах по германскому вопросу США и ФРГ сразу оказались в выигрышной позиции.

Осознав это, Бейкер задал Горбачёву прямой вопрос, не требуя немедленного ответа: «Что бы вы предпочли: единая Германия вне НАТО, абсолютно независимая и не имеющая на своей территории американских войск, или единая Германия, поддерживающая связи с НАТО, но при этом с гарантиями того, что юрисдикция и войска альянса не станут продвигаться на восток от нынешней границы?» Горбачёв не дал прямого ответа, но отметил, что «расширение зоны НАТО неприемлемо», а нахождение американских войск в Германии «может сыграть сдерживающую роль». То есть он был не против американских военных баз в объединенной Германии. Услышав это, Бейкер тут же заверил визави, что Соединенные Штаты и президент Буш лично поддерживают реформы Горбачёва и готовы помочь ему в меру сил.

О разговоре в Кремле Бейкер тут же проинформировал канцлера ФРГ Коля, который на следующий день прибыл в Москву, и в ходе беседы с Горбачёвым заявил, что он против расширения НАТО на восток и готов обсуждать острые для Советского Союза финансово-экономические вопросы в закрытом формате. Горбачёв дал понять, что в обмен на финансовую помощь Советскому Союзу со стороны Германии он готов согласиться на ее объединение. Назывались цифры от 100 млрд дойчмарок и выше, сколько Москва запросит. То есть речь зашла о финансовой сделке, при которой советский лидер и его окружение готовы были продать интересы своей страны.

Так процесс объединения Германии и будущей судьбы НАТО сдвинулся с мертвой точки. Мы не будем углубляться в его детали, скажем лишь, что в советском политическом руководстве существовали две позиции по сему вопросу: государственническая, ее представляли заведующий Международным отделом ЦК КПСС В.М. Фалин и 1-й заместитель министра иностранных дел А.А. Бессмертных, и соглашательская, которую представлял Шеварднадзе. Руководство США хотело при любом раскладе сохранить свое военное присутствие в Германии. Лидеры Великобритании (М. Тэтчер) и Франции (Ф. Миттеран), помня уроки истории, выступали против объединения Германии.

13 февраля 1990 года в Оттаве начались переговоры министров иностранных дел СССР, США, Великобритании, Франции, ФРГ и ГДР. Накануне Валентин Фалин направил Горбачёву докладную записку, в которой говорилось, что, несмотря на отсутствие принципиальных разногласий между СССР, ГДР и ФРГ по вопросу объединения, приемлемым форматом для Советского Союза будет только «4+2», так как предлагаемый ФРГ формат «2+4» игнорирует права держав – победительниц во Второй мировой войне. В пику этому англосаксы и ФРГ хотели такого урегулирования «немецкого вопроса», которое предполагало отмену прав СССР, вытекавших из итогов Второй мировой войны и послевоенного развития и освобождавших Германию от обязательств, которые должно нести государство – виновник войны. Довод был лукавый: срок давности по военным событиям не применяется даже к людям, и он не должен распространяться на целую страну.

Получив от Горбачёва соответствующие указания, Шеварднадзе отправился на переговоры в Оттаву, в ходе которых согласился на немецкие условия объединения по формуле «2+4», якобы нарушив полученные в Москве инструкции, а в оправдание заявил: «Геншер очень просил, а Геншер – хороший человек». Не знаю, смеяться здесь или плакать, но это факт, и мне не верится, что Шеварднадзе нарушил наказ Горбачёва. Эта история получила международную огласку, и Михаил Сергеевич был вынужден успокаивать свое окружение и народ. 21 февраля 1990 года в интервью газете «Правда» он заявил: «[Советский народ] имеет неотъемлемое право рассчитывать и возможность добиваться того, чтобы от объединения немцев наша страна не понесла ни морального, ни политического, ни экономического ущерба».

Однако в результате переговоров в Оттаве такой ущерб Советскому Союзу был нанесен. После этого, идя наперекор мнению Фалина и ответственных сотрудников МИДа, в ходе майских и июньских переговоров с американцами Горбачёв и Шеварднадзе отказались от идеи нейтрального статуса объединенной Германии, хотя могли и должны были настаивать на внеблоковом статусе единого немецкого государства.

Александр Бессмертных (сосланный в мае 1990 года послом в США) так вспоминал о том переговорном процессе, в котором принимал участие: «Горбачёв предложил, как он думал, спасительную формулу, по существу полностью признающую вступление Германии в НАТО, но прикрытую дипломатическим флером. Он сказал Бушу во время беседы: давайте запишем в наши итоговые документы, что объединенная Германия сама решит, в какой союз ей вступать. Но Буш сказал: нет, давайте сделаем по-другому. Запишем так: США решительно стоят за то, чтобы объединенная Германия вступила в НАТО, но, если она поступит иначе, мы с этим согласимся. Горбачёв сказал: я с этим согласен».

Окончательная сдача позиций произошла 16 июля 1990 года на встрече Михаила Горбачёва и Гельмутом Колем в горном поселке Архыз на Ставрополье. Там советский лидер вчистую капитулировал и сдал интересы своего государства, хотя имел на руках весомый козырь – законное присутствие в ГДР 330-тысячной Западной группы войск. Саммит в Архызе стал крупнейшим внешнеполитическим достижением канцлера ФРГ, который по его итогам заявил: «Объединенная Германия во исполнение своего неограниченного суверенитета сможет свободно и самостоятельно решить, будет ли она входить в какой-то военный блок и если будет, то в какой». Хотя о каком суверенитете могла говорить страна, нафаршированная американскими и британскими военными базами?! Договор Горбачёва с Колем означал лишь одно: Германия освобождается от советского военного присутствия и обязательств перед СССР с сохранением военных баз НАТО и свободой рук Североатлантического альянса в будущем.

Тем самым Горбачёв и Шеварднадзе похоронили завоевания советского народа в Великой Отечественной войне, добытые ценой неимоверных усилий и жертв. В качестве утешения ФРГ согласилась заплатить Советском Союзу 10 млрд дойчмарок на поддержание советской экономики, но в итоге СССР и этого не получил, так