От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

На крючке у Крючкова

Одним из них был Олдрич Эймс – сын потомственного педагога, ставшего в начале 1950-х сотрудником ЦРУ, который пошел по отцовским стопам. Окончив школу, он поступил в 1959 году в престижный Университет Джорджа Вашингтона и одновременно с помощью отца устроился работать клерком в штаб-квартире ЦРУ, где сделал хорошую карьеру. Достигнув в 1962 году совершеннолетия, Эймс-младший был назначен аналитиком архивного отдела Оперативного директората ЦРУ. Потом он работал в Латинской Америке, Турции, Италии, а с ноября 1968 года периодически работал в важнейшем отделе СССР и Восточной Европы Оперативного директората, где вербовал и вел важных советских дипломатов, работавших на американскую разведку. Среди них были: 3-й секретарь советского посольства в Колумбии, затем высокопоставленный чиновник МИДа Александр Огородник («Трианон», всем известный по фильму «ТАСС уполномочен заявить»), сотрудник секретариата ООН Сергей Федоренко и заместитель Генерального секретаря ООН по политическим вопросам Аркадий Шевченко, который в 1974 году тайно попросил власти США о политическом убежище и до апреля 1978-го работал на ЦРУ.

В апреле 1985 года Олдрич Эймс, в то время уже глава контрразведывательного подразделения ЦРУ, занимавшегося СССР и странами советского блока, пойдя в рамках операции ЦРУ на встречу с советником по вопросам разоружения посольства СССР, предложил свои услуги советской разведке. Они были приняты. До ареста в феврале 1994 года Эймс сдал Москве 100 с лишним секретных операций и более 30 ценнейших агентов ЦРУ и других западных разведок, получив за это 2,7 миллиона долларов. В отчете комитета по разведке Сената США было признано, что «деятельность Эймса привела к потере практически всех ценных источников информации в Советском Союзе в самый разгар холодной войны, что равнозначно катастрофе». Работа с Эймсом была строго засекречена. О нем знали на Лубянке лишь несколько человек, а курировал его лично Крючков.

Под стать Эймсу был и Роберт Ханссен, который возглавлял аналитическое отделение в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне и тоже занимался Советским Союзом. За всю историю существования ФБР там никогда не работал шпион такого ранга, и никто не нанес ведомству Эдгара Гувера и связанных с ним американских и британских спецслужб бóльший ущерб, чем он. Ханссен предложил свои услуги КГБ в октябре 1985 года и шесть лет эффективно работал на СССР, а потом на Россию. Известный советский резидент-перебежчик Олег Гордиевский признал, что для американцев и англичан это была «просто огромная трагедия и огромный удар». Из-за крайней секретности работу Ханссена, как и Эймса, курировал лично Владимир Крючков. Так что, на ужине в Maison Blanc у него были все основания «кольнуть» американских коллег.

Явление Ельцина

В 1989 году на политическом небосклоне России взошла звезда опального 1-го секретаря МГК КПСС Бориса Ельцина, сменившего на заре перестройки Виктора Гришина и отправленного осенью 1987 года в отставку на пост главы Госстроя СССР. Но Ельцин не сдался. На волне популизма он вернулся в политику, в 1990 году возглавил Верховный Совет РСФСР и стал самостоятельной политической фигурой, по отношению к которой и происходившим в СССР процессам на Западе образовались две партии. Одни безоговорочно поддерживали Михаила Горбачёва, другие делали ставку на оппозиционно настроенных к союзному центру лидеров союзных республик. При этом последние были в малозначительном меньшинстве. Запад, опасавшийся за судьбу советского ядерного потенциала, продолжал видеть в Горбачёве единственного гаранта демократических перемен в СССР, хотя тот быстро и неуклонно терял свои политические позиции. В Европе Бориса Ельцина осмелились открыто поддержать лишь мэр Парижа Жак Ширак и король Испании Хуан Карлос. За океаном на Ельцина первыми обратили внимание 37-й президент США Ричард Никсон, патриарх американской внешней политики Генри Киссинджер и некоторые члены Совета национальной безопасности, среди которых был и кадровый офицер ЦРУ Фриц Эрмарт. Вот как он потом объяснил их позицию:

«Мы считали, что политические ценности холодной войны важнее, чем стратегические. И все мы, кто разделял эту точку зрения, внимательно наблюдали за тем, как в конце 1980-х годов в Советском Союзе и, в частности, в России зародилось собственное демократическое движение. Мы видели, что духовным лидером этого движения стал Андрей Сахаров, а его практическим, политическим лидером оказался, как это ни парадоксально, ветеран советской номенклатуры Борис Николаевич. Мы пытались донести до наших политических лидеров в Вашингтоне, что это демократическое движение зародилось, что это собственное российское движение, что у него есть будущее и что оно набирает силу. На основании этих доводов мы говорили политикам: обратите внимание на Ельцина».

Ставка на политические ценности в холодной войне означала ставку на развал советской коммунистической системы, невзирая на то, какие стратегические последствия для США и всего мира это будет иметь. Отсюда слепая помощь Вашингтона исламским радикалам в Афганистане и негласная поддержка демократов, националистов и сепаратистов всех мастей внутри СССР. Для многих за океаном Ельцин представлялся фигурой темной, но перспективной. А так как у сторонников этой точки зрения были оппоненты, которые предупреждали, что на Ельцина нельзя положиться – у него взрывной характер, он представитель старой номенклатуры и прочее, то в окружении советника Джорджа Буша по национальной безопасности Брента Скоукрофта родилась идея пригласить Ельцина под благовидным предлогом в Америку, чтобы поближе с ним познакомиться. Повод был найден – чтение лекций в американских университетах о положении в СССР. И в начале сентября 1989 года Борис Ельцин впервые ступил на американскую землю.

Политик второго ряда

Этот визит американцы запомнят надолго, московский гость показал себя «во всей красе». Он, как говорится, не просыхал и выкидывал разные фортели. В вашингтонском Университете Джонса Хопкинса вырвал бумажку с приветственной речью из рук ректора, и тот не знал, о чем говорить. Ельцин почти на час опоздал на встречу в Колумбийском университете, куда были приглашены известные американские политики, журналисты и политологи. К моменту его появления недовольство в зале дошло до точки кипения. Звучали ядовитые фразы, а профессор Маршалл Шульман – советник по советским делам в администрации Джимми Картера – громко сказал в адрес Ельцина: «Русская пунктуальность».

Освещая визит московского гостя, газета The Washington Post вышла с ударным материалом, озаглавленным «Потрясающий день Ельцина», где помимо обильных возлияний описала «фирменные» медвежьи объятия захмелевшего от виски «лектора» на университетском приеме. И уж полный конфуз случился в одном из студенческих городков,