От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

который потом занимал. Прибежал – а в кабинете нет никого. Выскочил в комнату отдыха, а там лифт и Коржаков ждет у лифта меня. Заскочили в лифт, и я говорю: „Саша, что такое, куда ты меня ведешь?!“ Он говорит: „Сейчас вам всё объяснит Ельцин“. Спустились, побежали по коридору, выходим. У гаража стоит большая машина ЗИЛ–110, а возле нее деловито расхаживает Ельцин. Я говорю: „Борис Николаевич! Что случилось?“ Он говорит: „С часу на час нас должны атаковать. Есть приказ об аресте Ельцина и Хасбулатова. Нам надо спасти себя. Мы договорились с американским посольством, и мы должны туда прибыть“. Я, не размышляя, сразу сказал: „Совершенно правильное решение, Борис Николаевич. Вы – президент, недавно избранный, вас надо оберегать, вас надо спасать. Но у меня здесь триста депутатов и полно других людей. Я не могу их оставить“ – и, не общаясь, повернулся, пошел к лифту и только услышал, когда дверь захлопнулась: „Руслан Имранович!“ – кто-то сказал вослед. Мы эту тему с Ельциным больше не обсуждали. Но он, видимо, увидев такую мою реакцию, отказался от этого плана».

Захват Дома правительства Российской Федерации тогда действительно готовился, но не спецназом КГБ (группа «Альфа» отказалась его штурмовать), а военными. Вот что сообщил в предсмертной записке, адресованной Михаилу Горбачёву, покончивший с собой после провала путча Маршал Советского Союза Сергей Ахромеев, который был помощником президента СССР, а в дни путча активно сотрудничал с ГКЧП: «20 августа, примерно в 3 часа дня, я встречался в Министерстве обороны с Язовым Д.Т. по его просьбе. Он сказал, что обстановка осложняется, и выразил сомнение в успехе задуманного. После беседы он попросил пройти с ним вместе к заместителю министра обороны генералу Ачалову В.А., где шла работа над планом захвата здания Верховного Совета РСФСР. Он заслушал Ачалова В.А. в течение трех минут о составе войск и сроках действий».

Так что ночь с 20-го на 21 августа была критической. И в тот момент «героический» Ельцин хотел повторить «подвиг» Александра Керенского семидесятилетней давности, драпанув с поля боя в иностранное посольство! В итоге он этого не сделал. Но давайте представим, что Хасбулатов сел бы с Ельциным в ЗИЛ–110, а ведомые генералами войска пошли на штурм. Было бы море крови, геройское сопротивление защитников Белого дома, а «лидер всех реформаторских сил» в это время пил бы кофе в посольстве США и просил политического убежища. Ну а факт, что Ельцин собирался бежать именно в американское посольство, свидетельствует о том, что к тому времени у российского президента уже наладились тесные связи с руководством США, которое окончательно поставило на него. Но остается вопрос: с кем тогда контактировал Ельцин? Позволю высказать предположение на сей счет.

«Печенюшки» для президента

На исходе существования Советского Союза в Вашингтоне долго не могли определиться, на кого из новых российских лидеров делать ставку. На виду были две фигуры: бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Борис Ельцин и профессор Ленинградского университета Анатолий Собчак. Он был ярок, образован, умен, обладал ораторским даром и по популярности соперничал с бывшим первым секретарем Свердловского обкома КПСС, если не превосходил его. И на Западе (особенно в США) не могли понять, на кого делать ставку в большой русской игре: на ленинградского интеллектуала и интеллигента или на уральско-московского партократа? Об этом пишут в своих мемуарах Джордж Буш-старший и члены его команды. Вашингтону нужно было создать неформальные каналы общения с будущими «отцами русской демократии».

Один из таких каналов создала профессор Гарвардского университета Сюзанна Масси. Она была русистской, написала несколько хороших книг о России и научную монографию о Павловске, которую ей помог подготовить бывший главный хранитель Павловского дворца-музея, лауреат Ленинской премии СССР Анатолий Михайлович Кучумов, с которым автор этих строк был близко знаком. Масси являлась помощницей Рональда Рейгана по России, она научила его русским пословицам и поговоркам, которыми президент США любил удивлять публику. Масси осталась помощницей по русским делам и у Джорджа Буша-старшего.

Опираясь на свои связи в Белом доме, летом 1990 года Масси создала «Общество друзей Павловска», куда вошли представители высшей аристократической, деловой и теневой политической элиты Запада. Назову лишь несколько имен: принц Садруддин Ага-хан с супругой, принц Робин Сейн Витгенштейн, баронесса Эли де Ротшильд (Париж) и лорд Ротшильд (Лондон), Ричард Форд (сын Генри Форда II), Анна и Гордон Гетти (калифорнийские нефтяные короли), Оппенгеймеры. «Друзьями Павловска» стали также компания Pepsico, несколько американских сенаторов и английских лордов с супругами, послы и генеральные консулы ряда западных стран, графы, бароны, отставные адмиралы, миллионеры, представители старой русской аристократии – всего около 150 человек.

Кучумов познакомил меня с Сюзанной Масси и ее дочерями, благодаря чему мне довелось участвовать в заседаниях «Общества друзей Павловска», которое решало отнюдь не только культурно-просветительские задачи. Через него правящая элита Запада знакомилась с нарождавшейся новой политической элитой России, одним из лидеров которой был Собчак. Через десять лет люди из его питерской команды пришли к власти в России. Но Собчак мог стать президентом еще в июне 1991 года, и тогда судьба не только России могла быть иной. Однако весной, накануне выборов, Ельцин в личном разговоре убедил Собчака баллотироваться не в президенты, а на пост мэра Ленинграда. Собчак согласился, и Ельцин стал первым президентом Российской Федерации.

Но до этого знаменательного события американцы пребывали в сомнениях и вели «ознакомительную» работу с Ельциным – через своего агента, будущего министра иностранных дел России Андрея Козырева. Вела ее всем известная по пылающему киевскому майдану 2014 года сотрудница Госдепартамента США Виктория Нуланд, раздававшая бунтующим майдановцам пачки печенья. Эту акцию назвали «печенюшной дипломатией». Не знаю, что Нуланд давала Ельцину, но через нее шла связь с американским послом в Москве Бобом Страусом. Полагаю, именно с ней был на связи Ельцин, готовясь бежать из Белого дома в посольство США. Мечущегося президента России тогда остановил у лифта Дома правительства Руслан Хасбулатов. Быть может, зря.

В итоге, провалившийся путч вознес «героя Ельцина» на политический олимп, одновременно решив участь Горбачёва. «Пережив реакционный переворот под домашним арестом на своей даче на Черном море, – пишет Гейтс, – Горбачёв по возвращении в Москву подписал приговор своей политической судьбе. Мы в Белом доме с удивлением наблюдали за тем, как он игнорировал Ельцина и мужественное сопротивление вокруг здания парламента, без чего он бы уже не был президентом. А завершил он свое политическое самоубийство тем, что на пресс-конференции 22 августа заявил, что остается коммунистом, хотя и слагает с себя