Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин

кафедральном соборе. Всего через семь лет после смерти рядом с собором светлейшему князю был воздвигнут памятник. При советской власти в 1936 г. собор был разрушен, а останки Воронцова и его супруги перезахоронили на маленьком кладбище на окраине города.

А вот монумент устоял. Лишь вместо бронзовой доски с текстом о том, что памятник воздвигнут благодарными соотечественниками, появилась новая, с текстом пушкинской эпиграммы. После войны эта табличка исчезла, а на месте собора появился памятник Сталину, но в 1963 г. с Соборной площади исчез и он. В 1999 г. началось восстановление Спасо-Преображенского собора, а в 2005-м в него вернули останки Воронцова.

В настоящее время здравствуют только потомки Михаила Семеновича по женской линии. Соединив в себе две ветви рода, они носят славную фамилию князей Воронцовых-Дашковых. И сегодня мы можем видеть необычные дворцы Воронцова в Одессе и Алупке, памятники в его честь, а главное, освоенные во время его управления краем земли.

Фатальные ошибки последнего графа Головкина

В ряду чиновников, служивших непосредственно в Харькове, граф Юрий Александрович Головкин (1762–1846) занимает особое место. Он был не только самым пожилым ответственным лицом, но и обладателем самого высокого гражданского чина (действительный тайный советник), отправленным государем в губернский город. А ещё граф оказался одним из немногих, кому удалось от Екатерины II до Николая I пройти без единой опалы.

Правнук первого канцлера

Род Головкиных служил московским государям верой и правдой. Боярина Ивана Ивановича можно сыскать в окружении младшего брата великого князя Василия III Юрия Иоанновича. Затем его потомство участвовало и в избрании на царство Бориса Годунова, и в трагических событиях Смуты. И при первых Романовых Головкины также были при делах государевых, но самую феноменальную карьеру сделал Гавриил Иванович (1660–1734) – Петр Великий сделал его первым русским канцлером и одним из первых графов. Умудрился граф Таврило не просто выжить, но и не пострадать в череде государственных переворотов после кончины государя. Меншиков отправился в Березов, Долгорукие в ссылку, а он служил всем венценосным особам вплоть до Анны Иоанновны. Его сын Михаил в 1741 году был приговорён к смерти, а затем отправлен в ссылку на Колыму.

Дочь Анна (в замужестве Ягужинская, а затем Бестужева) в 1743 году была обвинена в заговоре против Елизаветы Петровны и образцово-показательно наказана. Приговор сначала звучал так: «Лопухиных всех троих и Анну Бестужеву казнить смертью, колесовать, вырезав язык», однако императрица проявила невиданную милость. Бестужеву били кнутом, вырезали язык и отправили в ссылку в Якутск. Эта история показана в фильме Светланы Дружининой «Гардемарины, вперёд!».

Юрий Александрович Головкин

Александра Гавриловича опала не постигла – он дослужился до действительного тайного советника и представлял империю при европейских дворах. Однако в Россию граф возвращаться не спешил, произвёл на свет 25 детей и крестил всех выживших в лютеранской вере. Его внук Юрий Александрович также оказался неподвластен изменениям политического климата, но уже во времена менее кровавые.

Казалось бы, что общего могло быть у родившегося в Лозанне и воспитывавшегося в Париже графа Жоржа Головкина с реалиями екатерининского царствования? В 1780-х годах, после смерти отца, Юрий Александрович вместе с двоюродными братьями возвратился в Россию и поступил на службу. Был зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк, в августе 1782 года произведён в прапорщики, а в 1784 году пожалован в камер-юнкеры Высочайшего двора. Тогда же граф женился на фрейлине Екатерине Львовне Нарышкиной. Её мать, Мария Осиповна, урождённая Закревская, была против брака дочери с Головкиным, не имевшим состояния и на вид слабого здоровья. Тогда государыня пожаловала Головкину большие имения, и Нарышкины согласились и дали за дочерью юоо душ крестьян.

В 1787 году граф сопровождал императрицу в её путешествии в Тавриду и уже на обратном пути впервые посетил Харьков, не догадываясь, что полвека спустя город станет его последним местом службы. Затем, подобно прадеду и деду, Юрий Александрович стал делать карьеру по дипломатической части.

При Павле многие из «екатерининских орлов» были изгнаны со службы. Но только не граф Головкин. По словам князя П. В. Долгорукова, «однажды император Павел I сделал замечание сенаторам за неправильное решение дела, исключая графа Головкина, так как он совсем не знал русского языка, и указал ему на необходимость изучить русский как можно скорее». Вот так! Без знания языка страны, которой служишь, дойти по чиновной лестнице до сенатора, обер-церемонимейстера и тайного советника. В 1800 году, когда граф только начинал учить язык предков, государь назначил его главой коммерц-коллегии (этот пост был затем преобразован в министерский).

До богдыхана не доехал

В 1805 году Александр I решил направить посольство к китайскому императору (богдыхану) Цзяцину. Во главе его был назначен Ю. А. Головкин. Граф встретил в Зимнем дворце графа Ф. П. Уварова, который спросил его по-французски: «Граф, вы едете в Китай?» (Китай по-французски звучит «Шин»). Головкин ему ответил: «Да, женерал, я еду в Шину», а пять минут спустя сказал кому-то: «Зачем Уваров говорит по-французски? Никогда не надо говорить на языке, который плохо знаешь!» Барон Модест Корф, заседавший в одной комиссии с Головкиным, когда тот уже был в преклонном возрасте, свидетельствовал, что имя своё граф подписывал «Юрья».

Целью посольства было установление регулярных торговых сношений между Россией и Китаем и уступка России берегов Амура. Команда Головкина составляла более 300 человек: в неё входили военные и чиновники, учёные и духовные лица. Для светских членов его установлена была особенная форма: мундир ведомства иностранных дел с прибавлением богатого серебряного шитья, военная сабля вместо шпаги и головной убор, представлявший нечто среднее между кивером и каской.

Посольство к богдыхану провалилось. Ещё в пределах России Головкин получил протест китайского правительства против многочисленности посольской свиты и должен был её сократить. Посольство добралось только до Урги (ныне – Улан-Батор, тогда принадлежал китайцам), где графу были предъявлены такие требования относительно церемониала его приёма (ритуал земного поклона – коутоу), что он счёл их неприемлемыми и воротился в Сибирь. Ещё почти полвека (до установления границы с Китаем) никто не мог спеть:

«На границе тучи ходят хмуро.

Край суровый тишиной объят.

У высоких берегов Амура

Часовые Родины стоят».

Неудача вызвала неудовольствие Александра I и Головкину долго пришлось прожить в Иркутске, пока ему не было разрешено явиться в Петербург.

После этого конфуза Головкин числился в отпуске десять лет. Правда, сказать, что он совсем бездельничал в Европе,