Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин

За то время, пока у него существовал высочайший «допуск», Каразин успел довести свои идеи и добиться их внедрения. Земляки знали о возможностях просвещённого харьковского помещика в столице и поэтому с доверием отнеслись к идее сбора средств на открытие университета.

Однако вскоре, в 1804 году государь отказал Каразину в «допуске к телу». «Государь, по словам Аделунга и Эйнбродта, чрезвычайно внимателен к людям возвышенных чувств и в тех лицах, которыми себя окружает, не терпит ничего неблагородного и особенно неблагодарности, хотя и снисходит к их слабостям по человечеству. Василий Назарьевич Каразин, очень умный человек, назначенный государем в статс-секретари по рекомендации Николая Николаевича Новосильцева, потерял доверенность государя и впал в немилость только потому, что осмелился при докладе опорочивать действия покровителя своего, Новосильцева, по какому-то делу, не объяснившись с ним предварительно», – писал С. П. Жихарев в «Дневнике чиновника».

Уже удалённый от двора, он продолжал писать вышестоящему начальству. В 1820 году Каразин снова написал письмо императору, в котором предупреждал о социальных и политических потрясениях, надвигавшихся на государство, отчасти предсказав и вооружённое восстание, произошедшее в Петербурге пять лет спустя. Знавший Василия Назаровича лично государь дал ему поручение все свои политические мысли изложить в развёрнутом виде. Вот лишь несколько пунктов этой записки, составившей несколько увесистых тетрадей.

Первым пунктом Василий Каразин указал на религиозное неравноправие, начавшее усугубляться к концу царствования Александра: «Не только все сословия народа, но и все вероисповедания как будто нарочно оскорбляются и раздражаются в таком государстве, которое с незапамятных времён было образцом терпимости…»

Вторым пунктом досталось иностранцам, занявшим ведущие места в министерстве финансов. Их деятельность, по версии Каразина, вела «к государственному банкротству, обогащая только спекулянтов».

В третьем пункте он «наехал» на министерство народного просвещения, не предпринимавшее, по его мнению, достаточных шагов к развитию наук и народного образования.

Деятельность морского министерства была охарактеризована фразой «миллионы расхищаются без малейшей пользы для государства». На главной военно-морской базе в Кронштадте Каразин обнаружил разваливающиеся здания и гниющие корабли.

Принципы отношений между верховной властью Каразин нашёл устаревшими: «Время заменить религиозное почитание к престолу иным, основанным на законе».

После получения седьмой, завершающей тетради каразинских размышлений о состоянии дел в государстве и необходимости преобразований, государь повелел автора арестовать и препроводить в Шлиссельбургскую крепость. После полугодичной отсидки в крепости ему было предписано отправляться в собственное имение Кручик в Богодуховском уезде Харьковской губернии, где он должен был пребывать безвыездно, а переписываться с кем-либо дозволялось только через губернатора В. Г. Муратова.

Это лишь одна версия повторного впадения в немилость. Историк Н. К. Шильдер утверждал, что Каразин попал в крепость по подозрению в подстрекательстве к бунту Преображенского полка.

Строгий надзор был снят с Каразина лишь после смерти Александра. После подавления восстания декабристов новый император Николай потребовал от всех дворян письменного заверения в том, что они не состояли в тайных обществах. Каразин использовал написание подобного документа, чтобы сообщить государю о несправедливости своего наказания. Родственники дважды перехватывали письма Каразина и уничтожали. Но третье дошло до адресата. Каразину разрешили выезжать из имения и путешествовать по стране, но до конца жизни ему было запрещено появляться в столичном Петербурге, дабы речами и записками он не утомлял двор и великосветское общество.

Знаменитый благодетель Новороссии

30 мая 1782 года родился Михаил Семенович Воронцов. Граф, затем князь и фельдмаршал, герой нескольких войн, новороссийско-бессарабский генерал-губернатор в течение 31 года. Этот человек, возможно, остался бы в истории России как эталон благородства и усердия на своём посту, если бы не Пушкин, написавший злую эпиграмму.

Вот эти строки:

Полу-милорд, полу-купец,

Полу-мудрец, полу-невежда,

Полу-подлец, но есть надежда,

Что будет полным наконец.

Цитируя эти строки, мы как-то не замечаем того, что за каждым пассажем поэта стоит факт родословной этого незаурядного человека. А она реально выдающаяся, оронцовы вели её от легендарного Шимона Африкановича, выехавшего из варяжской земли в Киев в 1027 году. Однако точная поколенческая роспись рода существует лишь с тех времён, когда Протасий прибыл в Москву вместе с князем Даниилом Александровичем и стал одним из первых местных бояр, а впоследствии – тысяцким при Иване Калите. У Пушкина же роспись была длиннее.

Предков Михаила Семеновича мы видим на службе всем московским правителям и участниками почти всех славных битв, начиная с Куликовской, если не ранее. Так, например, его полный тёзка выполнял деликатные поручения Василия III, прапрадед Гаврила Никитич Воронцов, сотник стрелецкого войска, погиб при осаде Чигирина в 1678 году. О них в Москве напоминают Воронцовские пруды и Воронцово поле.

Михаил Семенович Воронцов

Но истинное возвышение началось с двоюродного деда, канцлера и первого графа Михаила Илларионовича, одного из самых ярких деятелей времён Елизаветы Петровны. Это был выдающийся интриган, но не отличавшийся образованностью (отсюда «полу-невежда»).

Его брат и дед нашего героя Роман Илларионович, по словам князя М. М. Щербатова, «во все время своей жизни признанный мздоимцем, был определён в наместники во Владимир и не преставал обыкновенные свои мздоимствы производить». «Полу-подлец» именно в честь него – человека, начавшего свою карьеру с вывоза несчастного Брауншвейгского семейства в Шлиссельбург и Холмогоры. Современники знали его под прозвищем «Роман – большой карман». Его супруга, рано скончавшаяся Марфа Ивановна, была из купцов, откуда и «полу-купец».

Семейство Воронцовых раскололось по вопросу признания законности восхождения на престол Екатерины II.

Елизавета Романовна чуть не сменила государыню в качестве супруги Петра III и была срочно выдана замуж за некоего Полянского, Семен Романович вместе с дядей-канцлером Михаилом за верность свергнутому государю даже подверглись аресту. Иван Илларионович подал в отставку и удалился от дел. Роман Илларионович выслан в Москву с глаз долой. Александр Романович, будущий канцлер и первый министр иностранных дел, находился за пределами империи. А вот Екатерина Романовна, по мужу – княгиня Дашкова, находилась в первых рядах сторонников своей августейшей тёзки. Она и стала одной из самых ярких фигур екатерининской эпохи, первой в мире женщиной – президентом Академии наук (оттуда и «полу-мудрец»).

Семен Романович пошёл, как и брат, по дипломатической части и возвращался в Россию для того, чтобы сражаться с турками. И в Вене, и в Венеции, и в Лондоне он представлял не любившую его императрицу. Как и отец, он рано овдовел. Сына Михаила воспитывал сам,