Записки не сумасшедшего изобретателя - Андрей Недобыльский

Пули ударили в землю перед нами. Я схватил Марию за плечо и потянул в окоп. Несколько зарядов звякнули о бронепластины. Один пробил защитный кожух на правой руке.

Раздалось шипение.

На дисплее вспыхнуло предупреждение:

«ПАДЕНИЕ ДАВЛЕНИЯ. ПОВРЕЖДЁН ШЛАНГ ПРАВОЙ РУКИ».

Рука сразу стала тяжёлой. Пневмодвигатели ещё пытались двигаться, но воздух с противным свистом уходил наружу.

— Они стреляют настоящими патронами! — крикнул я.

— Спасибо, я заметила!

Мария высунулась из окопа и дважды выстрелила. Первая пуля ударила в край амбразуры. Вторая попала в оптический блок винтовки.

Один ствол дёрнулся и замолчал.

ИИ второй винтовки тут же повернул ствол к Марии.

Я успел увидеть вспышку.

Марию отбросило назад. Она схватилась за левую руку. Между пальцами выступила кровь.

— Маша!

— Навылет, — процедила она. — Кость вроде цела.

Винтовка снова открыла огонь. Пули выбивали землю из края окопа.

Я посмотрел на огромный камень рядом с нами.

В прошлый раз я бросил такой в бункер.

Теперь бросать было неудобно. Между нами и дверью в комнату Адмирала оставалось метров тридцать открытого пространства, а правая рука костюма почти не работала.

Я подсунул левую ладонь под камень.

— Артём, не надо, — сказала Мария.

— Есть предложения лучше?

— Есть. Не поднимать то, что тяжелее автомобиля, одной рукой.

Я включил максимальное давление.

Насос взвыл. Камень медленно оторвался от земли.

На экране замигали предупреждения:

«ПЕРЕГРУЗКА КОМПРЕССОРА».

«ДАВЛЕНИЕ ВЫШЕ ДОПУСТИМОГО».

«ВОЗМОЖЕН РАЗРЫВ ПНЕВМАТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ».

— Прячься за мной! — крикнул я.

Прижав камень к левому плечу, я выбрался из окопа. Мария шла следом, держась за раненую руку.

Пули застучали по камню. От поверхности отлетали осколки. Каждый удар отдавался в костюме, но мы продолжали двигаться.

Двадцать метров.

Пятнадцать.

Десять.

Левая нога задрожала.

«КРИТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА».

— Ещё немного! — сказала Мария.

Раздался металлический хруст.

Пневматическая рессора на левой ноге лопнула. Колено сложилось, и я рухнул вместе с камнем. Экран залило красным.

«АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ».

Двигатели замерли.

Костюм мгновенно превратился в груду металла, надетую на меня.

Камень упал перед нами. Винтовка продолжала стрелять, откалывая от него куски.

До двери оставалось несколько метров.

— Вставай! — Мария схватила меня за исправную руку.

— Он отключился!

— Тогда тащи его сам!

Я упёрся ногой в землю и поднялся. Без двигателей каждый шаг требовал усилий, будто к рукам и ногам привязали по мешку цемента.

Мария толкнула дверь. Та открылась.

Мы вместе перевалились через порог. Последняя очередь ударила в стену за спиной. Дверь захлопнулась, и грохот сразу стал глухим.

Несколько секунд мы лежали на полу и тяжело дышали.

— Ненавижу собеседования, — сказал я.

Мария села, прижимая ладонь к ране.

— Где он?

Я поднял голову.

Комната почти не изменилась. Те же мониторы, тот же стол, то же крутящееся кресло посередине.

Адмиралов сидел в нём спиной к нам.

— Евгений! — позвал я.

Он не ответил.

Я с трудом выбрался из отключённого костюма и подошёл к креслу.

На краю стола дымилась недокуренная сигарета.

Я развернул кресло.

Адмиралов смотрел в потолок широко открытыми глазами. В центре лба темнело пулевое отверстие. Затылок и спинка кресла были залиты кровью.

Мария подошла следом.

— Он мёртв, — тихо сказала она.

Я посмотрел на дымящуюся сигарету.

— И совсем недавно.

Мария посмотрела на мониторы.

— Возможно, он успел оставить что-нибудь полезное.

Я вернулся к столу и коснулся мыши. Главный монитор не отреагировал. Нажал кнопку включения — ничего.

— Питание есть, — сказала Мария, кивнув на горящие индикаторы под столом.

— Тогда, наверное, завис.

Я зажал кнопку и перезагрузил компьютер.

Система загружалась мучительно долго. На экране появилось сообщение о неправильном завершении работы, затем открылось окно программы для записи видео.

«Обнаружена автоматически сохранённая запись. Восстановить файл?»

Мы с Марией переглянулись.

— Восстановить, — сказала она.

Я нажал кнопку.

На экране появилось изображение с веб-камеры. Адмиралов сидел перед компьютером живой, улыбался и раскачивался в кресле.

— Здорово, бойцы! С вами снова старина Адмирал. Сегодня у нас обзор обновлённого курса молодого бойца!

Он оттолкнулся ногой от стола и сделал полный оборот на кресле.

— После прошлого испытания руководство намекнуло, что курс оказался слишком простым. Лично я так не считаю. Если человек берёт булыжник размером с автомобиль и бросает его в бункер, проблема явно не в сложности курса. Но начальству виднее, догоняете?

Адмиралов покрутил мышью. На одном из мониторов за его спиной появилась схема полигона.

— Поэтому встречайте: электрическая сетка, усиленная колючая проволока и две автоматические винтовки с искусственным интеллектом! Красавицы сами находят цель, рассчитывают упреждение и умеют работать перекрёстным огнём. Очень умные. В отличие от людей, которые согласовали боевые патроны для собеседования.

Он наклонился к камере и понизил голос:

— Я был против. Запомните эту часть, если запись потом будут показывать в суде.

Адмиралов снова откинулся на спинку кресла.

— В общем, теперь просто кинуть камень и уйти не получится. Хотя если наш железный друг снова сюда заглянет, я бы посмотрел. Чисто в исследовательских целях.

Где-то за пределами кадра раздался мелодичный сигнал.

Адмиралов перестал улыбаться и посмотрел в сторону двери.

— Лифт приехал, — сказал он. — Странно. Начальство обычно не навещает меня в такое время.

Он потянулся к мыши. Изображение дёрнулось, окно с его лицом исчезло, но запись продолжилась. Камера теперь снимала пустое кресло и часть комнаты.

Открылась дверь.

В кадр вошёл Феликс.

Без трости. В тёмном пальто и перчатках.

— О, босс! — Адмиралов остался где-то рядом с камерой. — Не ожидал. Решили лично проверить обновление? Там теперь такая красота! Сетка под током, проволока, умные винтовки…

— Я видел отчёт, Евгений.

— Тогда зачем спускались? Если по поводу расходов, я могу объяснить. Боеприпасы сейчас вообще стоят как крыло от самолёта.

— Дело не в расходах.

Феликс подошёл ближе. Его лицо стало хорошо видно.

— Вы оставили электронную подпись под последним приказом по Лысенко.

На записи повисла тишина.

— Ну оставил, — наконец ответил Адмиралов. — У нас половина документов без подписи гуляет. Сам говорил, что надо порядок навести.

— Теперь эта подпись — единственная ниточка, ведущая от операции ко мне.

Кресло медленно повернулось. Адмиралов больше не улыбался.

— Погоди, босс. Я ведь всё делал как договаривались. Никому ничего не рассказывал. Даже когда этот псих швырнул камень в мой бункер.

— Я знаю. Вы хорошо работали.

— Тогда в чём проблема? Я удалю