Записки не сумасшедшего изобретателя - Андрей Недобыльский

— Обычно такая позиция называется техническим директором.

— Вот поэтому и нет. Никаких директоров, руководителей инноваций и особенно СТО.

— CTO, — поправил Буров.

— Тем более. В трудовой книжке должно быть написано: «изобретатель».

— Такой должности нет в штатном расписании.

— Значит, первое моё изобретение для компании — новая строка в штатном расписании.

Буров посмотрел на Марию.

— Он всегда такой?

— Нет, — ответила она. — Иногда он в экзоскелете.

Буров вздохнул.

— Хорошо. Изобретатель.

— И чёрный ящик остаётся моим.

— Это можно обсудить после вашего выздоровления.

— Нет. Сейчас.

Он снова посмотрел на Марию.

— Похоже, вы ещё не приняли предложение, но переговоры уже начались.

— Привыкайте, — сказала она.

Через две недели врачи разрешили мне покинуть больницу.

Ещё через неделю мы сидели в восстановленном зале «Робокафе».

Следы стрельбы убрали. Стулья вернули на место. Один из роботов-уборщиков ездил вокруг нашего стола и настойчиво пытался засосать шнурок Гоши.

Гоша молча отодвинул ногу.

Робот подумал и поехал за ней.

Саша рассказывала, как собирается написать жалобу производителю, то есть мне, а Мария изучала бумаги совета директоров и делала вид, что не слушает.

Перед каждым из нас стояла тарелка блинов с сёмгой.

После больничного бульона они выглядели вершиной человеческой цивилизации.

Я уже собирался отрезать первый кусок, когда рядом остановилась девушка.

Я поднял голову.

— Настя?

Она изменилась. Волосы стали короче, лицо — уставшим. Под свободным пальто уже нельзя было не заметить округлившийся живот.

Настя посмотрела на Марию, потом на Сашу и Гошу.

— Привет, Артём.

— Привет.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Я слышала, что ты выжил, — сказала она.

— Я тоже.

Саша перестала говорить. Это окончательно убедило меня, что момент серьёзный.

— Мне нужно попросить у тебя прощения, — продолжила Настя. — Я работала на «Гранд Электрик». Меня поставили рядом с тобой, чтобы следить за проектами. Фестиваль, билеты, попытки узнать о костюме — всё было частью задания.

— Я читал отчёты.

Она опустила глаза.

— Тогда ты знаешь не всё. Последний отчёт я отправила уже после приказа о захвате. Написала, что операция больше не нужна. Что у меня всё получилось и объект состоит со мной в устойчивой романтической связи.

Я замер с вилкой в руке.

Саша медленно повернулась ко мне.

Мария подняла взгляд от документов.

Гоша поправил очки.

— Но никакой романтической связи не было, — быстро добавила Настя. — Я солгала, чтобы Феликс от тебя отстал. Потом поняла, что он всё равно начнёт операцию, и сбежала.

Она положила руку на живот.

— К любимому человеку. Мы скрывались вместе. Я должна была защитить себя и семью.

Я посмотрел на её живот.

Потом на неё.

— Подожди, — сказала Саша. — Ребёнок его?

— Только если это случилось, пока я был без сознания.

Настя впервые улыбнулась, а Мария медленно повернулась к Саше.

— Нет, Артём. Не твой.

— Я знал.

— Я просто уточнила, — сказала Саша. — У вас тут столько секретных операций, что уже ничему нельзя удивляться.

Я положил вилку.

— Почему ты не рассказала мне раньше?

— Сначала я выполняла приказ. Потом боялась, что ты меня возненавидишь. А когда решила всё объяснить, за мной уже следили. Если бы я пришла к тебе, Феликс понял бы, что я его предала.

— Ты и правда его предала.

— Да.

— А до этого предала меня.

— Да.

Она не оправдывалась. Просто стояла перед столом и ждала.

Я вспомнил её отчёты. Всё, что было ложью. И всё, о чём она солгала Феликсу уже ради меня.

— Я не знаю, смогу ли сразу забыть, — сказал я.

— Я не прошу забывать.

— Но простить могу.

Настя закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Спасибо.

— Садись. Блины остынут.

Она посмотрела на свободный стул.

— Ты уверен?

— Нет. Но за последние недели это ни разу меня не остановило.

Настя села рядом.

Я указал на остальных.

— Это Мария. Теперь она, вероятно, будет руководить «Гранд Электрик» и запрещать мне взрывать здание второй раз.

— Третий, — поправила Мария.

— Копия была не моя.

— Здание — наше.

— Это Саша. Она говорит за себя, за Гошу и иногда за всех людей в радиусе десяти метров.

— Неправда, — сказала Саша. — Иногда радиус больше.

— А это Гоша.

Гоша молча протянул Насте руку.

— Он не разговаривает? — спросила она.

— Разговаривает, — ответила Саша. — Просто не словами.

Гоша кивнул и показал на робота, который снова подбирался к его шнурку.

— Сейчас он говорит, что твоим уборщикам нужен новый алгоритм распознавания обуви, — перевела Саша.

— Уже записал.

Я придвинул Насте тарелку и передал вилку.

За окнами «Робокафе» начинался обычный вечер. Люди шли с работы, машины стояли в пробке, робот продолжал охотиться на Гошу, а в моей голове уже складывалась схема, которая должна была это исправить.

Наверное, нормальный человек после всего случившегося решил бы немного отдохнуть.

Но я никогда и не утверждал, что я нормальный.