Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

class="p1">– Я был сильно влюблен в тебя тогда, на выпускном. И на полном серьёзе говорил, что мы будем вместе. Правда так думал в тот момент!

– Только в тот момент, когда затаскивал меня к себе домой? – не выдерживаю я.

– Не только. Я не просто хотел залезть тебе под юбку. У меня были чувства, я думал о совместном будущем. Но…

В горле резко пересохло. Я пью минералку. Сашка не притрагивается к своему кофе.

– Что – но?

– Сейчас, глядя на себя восемнадцатилетнего, могу честно сказать: я бы не выдержал год отношений на расстоянии. Слишком играли гормоны. Слишком много было соблазнов.

– Слишком легко было меня забыть… – подсказываю я.

– Не легко. Но… Ты была далеко. А рядом девчонки практически выпрыгивали из трусов. Тот восемнадцатилетний пацан, которым я был… Ну нет. Без шансов. У меня не было такой силы воли.

– И такой любви…

– Марин… я не пытаюсь оправдываться. Говорю как есть. Очень хочу сейчас быть честным с тобой. И с собой…

Он все же отпивает кофе. И продолжает:

– Я был уверен, что люблю тебя. Но все же не устоял. На студенческой вечеринке, после поступления. Выпил и… поддался соблазну.

Ах, вот как это называется!

– Почему я изменил? – тем временем задается вопросом Сашка. – Потому что как человек – говно, или потому что любил тебя недостаточно сильно? Я много раз задавал себе этот вопрос…

– И каков же ответ?

– Склоняюсь к первому варианту, – горько усмехается Сашка. – А потом… Казалось: ну все. Я уже предатель. И ничего не отмотать и не вернуть. Мы с тобой уже не будем вместе.

– Какое облегчение!

– Нет. Облегчения я не чувствовал. Я был придавлен грузом вины.

– И ты просто продолжил с ней? С той самой, с кем поддался соблазну?

– Да. Просто поплыл по течению.

– И плыл… сколько лет?

– Много. Я рано женился. Сразу появился ребёнок. И, как водится – бытовые проблемы, вечная нехватка денег, у Ани проблемы со здоровьем… Мои ровесники в двадцать лет веселились и развлекались, а я надрывался на трех работах. И, знаешь… я воспринимал это как заслуженное наказание. За предательство. За измену.

– Я тебя не наказывала!

– Я сам себя наказал. Все по заслугам.

– У тебя есть сын, – срывается с моих губ.

– Да.

– А… какой он?

– Антоха? Он классный…

Его голос теплеет.

– И как он отнесся к вашему разводу?

– Не так плохо, как я боялся. Взрослый уже пацан. Все понимает.

– А твоя жена… она какая?

Да, я задаю ему личные вопросы! Лезу в душу. Хочу знать!

– Марин, мы развелись.

– Я знаю. Я не об этом спросила.

– Аня, она… заботливая мать. Хорошая хозяйка. И… мы с ней пытались быть семьей. Иногда получалось, иногда не очень. Но мы старались ради сына. Может, и зря. Не знаю. Было как было. Мы оба испытали облегчение, когда решили развестись.

Аня, значит… Та самая, с которой он на студенческой вечеринке… соблазнился.

С одной стороны, мне нравится, что он не говорит о ней ничего плохого. Ни в чем ее не обвиняет. Мол, окрутила, заставила…

С другой…. мне сейчас так больно!

Все как будто отболело уже давно. Я годами не вспоминала Сашку Петрова!

Может, в первый раз я вышла замуж сдуру и назло. Но Бориса я по–настоящему любила. И очень хотела от него детей.

И, если бы у нас получилось… Да я бы никогда и не вспомнила свою первую любовь!

Но Сашка снова появился в моей жизни. Зачем? Что судьба хочет мне этим сказать?

Что я не должна повторять своих юношеских ошибок?

Или что мне нужно использовать этот шанс по–другому?

Не знаю.

А Сашка произносит, как будто слыша мои мысли:

– Как думаешь, мы могли бы попробовать? Заново. С чистого листа. Мы оба сильно изменились. И двадцать лет назад наши с тобой отношения длились недолго. Мы, по сути, толком и не знали друг друга…

Он прав. Мы встречались от силы месяц. Но я была влюблена в него, наверное, года два… А он, видимо, не любил меня по–настоящему. Я просто была девчонкой, с которой он переспал на выпускном.

– Можно сказать, что у нас вообще не было отношений, и тогда ты не будешь предателем, – усмехаюсь я.

– Марин, я всю жизнь жил с чувством вины. И с ощущением, что я местами гнида. Это очень неприятно, знать о себе такое.

В его голосе звучит такая горечь…

– Я тебя сильно обидел, – продолжает он. – Подрезал тебе крылья. Но и себе тоже! Понимаешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Понимаю…

– Марин… я поступил подло и трусливо. И я не оправдываюсь. Но мне хочется верить, что я могу и по–другому. Что я не совсем говно–человек…

29

29

Марина

Вчерашний вечер был тяжелым и грустным. После откровенного рассказа Сашки мне было так паршиво, что я просто поехала домой.

Пробралась в дом по разобранному крыльцу, нанюхалась краски со свежеокрашенной кухни. Сидела весь вечер в беседке, пила чай. Думала о прошлом. Переживала все заново. Грузилась.

Никите я написала: “Прости, сегодня не получится”.

Уверена, он мне больше не напишет. Ну и ладно. Я и не собиралась с ним… вообще ничего.

А сегодня утром я проснулась с удивительной легкостью на душе. Как будто вчера дострадала до самого конца. И все. Больше не хочется.

Днем я встретилась с Надей, рассказала ей в двух словах о вчерашнем разговоре.

– Ну вот и правильно, давно надо было поговорить, разобраться с прошлым. Чувствуешь облегчение?

– Слушай, да! Чувствую. Вчера как будто ещё сильнее придавило. А сегодня прям отпустило…

– Ну, что… Поздравляю!

– С чем?

– С началом новой жизни. Где тебя не давит груз обиды. И перед тобой открыты все возможности…

– Какие возможности?

– А какие у тебя цели на дальнейшую жизнь?

– Хочу семью, – говорю откровенно.

– Выбирай мужа – и вперед!

– Можно сначала кофе допью? – смеюсь я.

– Тебе теперь все можно!

Мы пьем кофе. Обсуждаем мужиков. Естественно! Не знаю, как разговор сворачивает в эту сторону, но Надя внезапно спрашивает:

– Помнишь Ромео?

– Кого?

– Шекспира.

– Надь, ты о чем вообще?

– “Ромео и Джульетта”,