Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

Потому что совершенно неожиданно у меня возникло ощущение, что все будет хорошо.

34

34

Марина

Я ем черешню. Сашка смотрит на меня завороженно.

– М–м–м–м!

Я закатываю глаза от удовольствия.

Он сглатывает.

Но не потому что хочет черешню. Хочет он совсем не ягоду…

Невольно смотрю на его губы. На сильные крупные руки, лежащие на столе. На бугор на джинсах не смотрю. Но знаю, что он есть. Чувствую исходящие от него бешеные вибрации.

– Ничего не будет, – говорю ему.

– Ладно. Я никуда не тороплюсь. Привыкай. Узнавай меня. Доверяй.

Доверяй… Даже не знаю, что сказать по этому поводу. И что думать, тоже не знаю.

Протягиваю ему миску с мытой черешней. Он отрицательно машет головой: не хочу.

Я бросаю одну ягодку. Он ловит ее ртом. Мы хохочем…

– Что теперь будет? – спрашиваю я.

– Все будет хорошо.

– Я про Аню.

– Она уедет.

– Да?

– Да. Ну, психанула, бывает. Что–то ей в голову ударило и она примчала без предупреждения. В целом, она разумная женщина. А я предельно ясно выразился. Разве нет?

Я пожимаю плечами. Вроде, да…

– Она узнала мой адрес от Самойловой, – говорю Саше. – Я не понимаю, чего Таньке неймется?

– Да сучка она! Хоть и нехорошо так о женщине.

– О женщине нехорошо, но Танька… сучка и есть! Какой ей кайф от того, что она нас стравила? Хотя, я знаю, какой… Ты освободишься.

– В смысле?

– И достанешься либо Селезневой, либо Морозовой. Ты же ценный приз.

– Да ладно!

– Серьёзно. Вот только интересно, как они собираются тебя делить? Они обе Танькины подруги. Кому она собиралась вручить этот приз?

– Я не приз. И я при всех раскладах выбираю тебя.

Приятно это слышать, не скрою.

Верю ли я в это? Не знаю…

Черешня обалденная. Сашка на взводе, но при этом странно задумчивый.

– Я думал о тебе, – произносит он. – После развода очень хотел связаться. Но…

Что – но?

Он берет в руки свой телефон, что–то там ищет, открывает, показывает мне фотку.

Это я. Со своим бывшим мужем. Стоим, счастливые, держимся за руки.

Сашка листает дальше. Снова я. И Борис. И ещё раз, и ещё…

– Что это? – спрашиваю.

– Ты замужем.

– Уже нет.

– А по твоим соц.сетям – да. До сих пор.

А ведь и правда. Мои последние выставленные на всеобщее обозрение фотки – с Борисом. Где я счастливая и замужняя. Больше я ничего не добавляла и не обновляла.

По моим соц.сетям складывается впечатление, что у меня есть муж.

– Я не хотел лезть в семью, – произносит Сашка.

– Понятно.

– Я вообще не был уверен, что ты захочешь меня видеть.

– Я не хочу! – вырывается у меня.

Он берет ягодку и кладет ее мне в рот. Его пальцы на мгновение касаются моих губ, и тело простреливает электрическим разрядом.

Я облизываю губы.

У него такой поплывший взгляд!

Я ловлю себя на том, что мечтаю о поцелуе…

– Но я вернулся в город, и ты мерещилась мне на каждом перекрестке, – сделав над собой усилие, продолжает Сашка.

У меня было так же!

– Я не встречался ни с кем из наших бывших одноклассников. Никто не знал, что я здесь. А потом…

– Танька Самойлова затеяла встречу, – догадываюсь я.

– Да. Я узнал, что ты будешь там. И…

– Что?

– Увидел тебя. И влюбился заново. С первого взгляда.

– Я так завлекательно ела шаурму? – хмыкаю.

– На три вещи можно смотреть бесконечно. На огонь, на воду и на то, как сексуально ты ешь…

Я аж косточкой давлюсь от такого неожиданного комплимента!

Сашка хлопает меня по спине. Я прокашливаюсь. Его рука остается где–то между моих лопаток. Горячая, как утюг!

– Так что ты делал после развода? – не выдерживаю я.

– Решил немного покутить.

– Ах, вот как…

– А ты?

– Что я?

– Что делала, когда развелась?

– Страдала.

Сначала. А потом… У меня был Андрей, которому я отдала деньги, отложенные на отпуск. Получается, я тоже покутила…

Но уж точно не так, как Сашка.

– И что, и что? – спрашиваю я, закидываю в рот очередную ягодку черешни.

– Что?

– Хочу подробностей твоего кутежа.

– Их не будет.

– А я хочу! – произношу капризно. – Что там было? Яхты, казино, легкодоступные женщины?

– Типа того. Мотоциклы, рыбалка…

– А женщины?

Сашка пожимает плечами.

А я вдруг представляю его в окружении на все готовых развязных красоток.

И… моя рука сама дергается… Я залепляю ему звонкую пощечину. И сама этого пугаюсь.

– Ой!

Прикрываю рот ладошкой.

На лице Сашки не дрогнул ни один мускул.

– За дело, – кивает он.

А я глажу его по щеке. По той, которую только что ударила. Тону в его глазах. Плыву от его близости и жара его тела….

Я уже очень сильно хочу, чтобы он меня поцеловал!

И он целует. Именно так, как мне нравится. Нежно и страстно одновременно. Властно, но мягко и вдумчиво. Сжимая шею, лаская ключицы, зарываясь пальцами в волосы и шепча на ушко:

– Ничего не будет, правда?

– Ни… ничего…

– Мы ещё не узнали друг друга заново.

– Не… не узнали…

– И мы никуда не торопимся.

– Н–не…

Это невыносимо!

35

35

Марина

На свете полно мужчин.

Во всяком случае, так говорит Надя.

Но я хочу именно этого. Прямо сейчас. Так сильно, как никогда никого не хотела...

Это глупо, нелогично, опасно. Очень опасно! Я уже обжигалась. Но сейчас снова позволяю его горячим пальцам прокладывать пылающие дорожки на моем теле.

И не достаю огнетушитель. Чтобы огреть Петрова по наиболее выступающей части тела.

Боже…

Как я скучала по его губам! И по его невероятно чутким пальцам, которые сейчас исследуют поверхность моего бедра…

На мне джинсы. И они мешают мне наслаждаться этими обжигающе–страстными прикосновениями.

Я испорченная. Плохая девочка. Очень плохая! Марьиванна бы не одобрила.

Что? Откуда в моей голове Марьиванна, наша бессменная классная руководительница?

Она качает головой и поджимает губы.

Брысь!

А я уже готова выпрыгнуть из джинсов. И из затопленных трусиков. Я хочу, чтобы Сашкины губы ласкали не только