Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

О, мой Бог… Если он спустится ещё хотя бы на миллиметр ниже, я сама сниму футболку.

Я так хочу… Я просто изнываю…

Нельзя! Опасно! – вопит голос разума.

А в чем, собственно, опасность? – возражает ему вкрадчивый шепот искушения. – Что страшного может случится?

Сашка меня поматросит и бросит? А я уже успею влюбиться и буду страдать?

Пф–ф–ф-ф! Я сама его брошу. Точно. Я все поняла!

Я отстраняюсь от Сашки и произношу максимально серьёзным тоном:

– Я не хочу отношений.

– Что?

Его губы отрываются от моей шеи. Жаль…

Оу… Но зато пальцы зарываются в волосы и что–то там рисуют на затылке. Я готова мурчать, как котенок, от разбегающихся по всему телу мурашек.

Но вместо этого говорю:

– Я не хочу быть твоей девушкой, или как там это называется в нашем возрасте.

– Вот как? – удивляется Сашка Петров.

– Да, так, – решительно задираю подбородок.

– А чего же ты хочешь?

– Просто… секса. Мы сейчас переспим, но это ничего не будет значить.

Да, вот так. Таковы мои намерения и я хочу их обозначить на берегу.

– Ну нет.

Пальцы Сашки замирают на моем затылке.

– Что – нет?

– Я не такой.

– В смысле?! – возмущенно воплю я.

– Я настроен серьёзно. Я хочу отношений с тобой. Хочу быть твоим парнем, или как это называется в нашем возрасте. Я вообще… хочу семью.

– Это что, блин, предложение?

– Ещё нет. Сначала мы должны узнать друг друга получше.

– Ну давай, узнаем.

Я делаю решительный шаг в этом направлении и кладу ладонь прямо на бугор его джинсов.

– Тебе бы только мне в штаны залезть, – укоряюще произносит Сашка.

А на его лбу выступают капельки пота.

– Что?!

В таком меня ещё никто никогда не обвинял!

– Давай лучше это… кино посмотрим. Или погуляем. Можем в музей сходить или в театр.

Что у него с голосом? И с лицом? И со всем организмом. Он как будто сейчас взорвется.

– В музей?! – я уже почти ору.

А на его виске пульсирует жилка. И под моей ладонью тоже бешено пульсирует.

– Сто лет не был в музее, – хрипит Сашка.

– И что мы там будем делать?

– Узнавать друг друга, – он пытается говорить спокойно и размеренно. – Я буду смотреть, как ты хихикаешь над рисунками первобытных людей, и кайфовать. А ты будешь наблюдать, как я общаюсь с разными там билетершами, и делать выводы.

– Какие ещё выводы?

– О том, можно ли идти со мной в разведку. И в совместную жизнь.

Капец….

– То есть, ты меня не хочешь?

Я меняю позу, и моя свободная футболка, специально предназначенная для того, чтобы сползать с одного плеча, делает именно это. Сползает. Я аккуратно дергаю плечом, и она ползет все ниже и ниже. Уже видно ложбинку…

Глаза Сашки неотрывно наблюдают за этими перемещениями. Они просто стеклянные. Возможно, сейчас выпадут…

– Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу!

Не представляю. Но очень хорошо чувствую его железобетонный стояк, все увеличивающийся в размерах. Разве железо может набухать? Оказывается, да.

– Но я не совершу ту же ошибку, – придушенно выдыхает Сашка.

– Ошибку?

– Ты же думала, что тогда, на выпускном, я просто хотел затащить тебя в постель. Что не любил тебя, а просто воспользовался.

– Ну… да.

Конечно, я так думала!

– Так вот. Теперь все по–другому.

– Как?

– Никаких постелей. Пошли в музей. Будем изучать друг друга.

36

36

Александр

Мужик сказал – мужик сделал.

Мы с Маринкой в музее. Оба в ахуе.

Она – от меня.

Я тоже… от себя.

Как я смог? Как не поддался? Как сам не набросился на нее и не растерзал эти аппетитные сисечки и смачную попочку?

А сейчас иду следом за Маринкой и прожигаю капающей слюной старый музейный пол.

Мы бродим по залам. Маринка разглядывает артефакты, выставленные в витринах. Я разглядываю нерукотворную красоту, предстающую передо мной в самых соблазнительных ракурсах.

Она же специально так виляет своей сочной попкой, обтянутой джинсами? И не случайно же эта долбаная маечка все время сползает…

– Это что? – спрашивает Маринка, тыкая пальчиком на один из предметов в застекленной витрине.

– Наконечник копья. А не то, что ты подумала.

Она фыркает.

Через некоторое время снова:

– А это?

– Древняя скалка. Ей раскатывали тесто. А не то, что ты подумала.

– Саша! – Маринка закатывает глаза.

В следующей витрине она тоже видит кое–что интересное.

– А это, наверное… каменный гриб. Для украшения жилищ или для штопки носков.

– Не. Это как раз он самый.

– Кто?

– Каменный фалос, которому поклонялись в древности. Символизирует плодородие и изобилие.

– Плодородие… – задумчиво повторяет Маринка, прикусив нижнюю губу.

Сексуальная, просто капец! Зараза…

– И изобилие, – на автомате повторяю я.

А она наклоняется, чуть ли не касается губами стекла.

– Хорошенький.

Провокаторша хренова!

– Так и облизала бы.

Мля…

Она поднимается.

У меня поднялся давно. Ещё когда мы были дома.

Она облизывает губы. Смотрит на этот каменный хуй… И… я, блин, люто и бешено ревную!

Конечно, я сам создал эту ситуацию. Но не просто так. Я хочу на этот раз сделать все правильно. Я хочу, чтобы она понимала, что значит для меня очень много.

– Пойдем! – беру ее за руку.

– Куда?

– В следующий зал. Там прялки и ткацкие станки.

– Ух ты!

– Орало, – читает Маринка, разглядываю конструкцию из загнутых палок.

И хихикает. .

– Это типа плуг. Им землю пахали. Привязывали к лошади и – иго–го, – ржу коником я.

– Тебе идет! – смеётся Маринка.

– А у тебя есть дача? – спрашиваю ее.

– Нет, – она машет головой. – Но я хочу.

– Меня что–то тоже к земле потянуло, – признаюсь ей. – С таким кайфом твою беседку чинил. Завтра газонокосилку притараню, наведу порядок на участке.

– Да там газонокосилкой не обойдешься. Сорняков километры.

– Ничего, я справлюсь. Лопата у тебя есть?

– В сарайчике полно разных инструментов. Но они все старые и ржавые.

– Разберемся.

– Тебе нравится копать? – вдруг спрашивает Марина.

– Копать?

– Лопатой.

– Да не особо. Но если