Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

Чувствует меня. Подставляет попку.

Моя кошечка!

Меня уговаривать не надо. Пристраиваюсь сзади поудобнее и медленно, никуда не торопясь, чувствуя долбящий в виски пульс, погружаю свой каменный стояк в трепещущую мокрую киску.

Моя горячая красотка, ещё не проснувшись, сладко стонет:

– М–м–м–м…

И – сама двигается мне навстречу! А потом вдруг замирает. Проснулась! И сонно спрашивает:

– Сколько времени?

Не знаю. Наверное, часа три–четыре. Уже рассвело, но солнце ещё не встало. Зато у меня все стоит и звенит, аж до боли.

– Самое время поджарить мою курочку, – отвечаю на ее вопрос.

– Ты меня уже три раза поджарил!

Ага. И воспоминания об этом распаляют ещё сильнее.

– Чувствую, ты ещё недожаренная, – бормочу я.

И, раз уж проснулась, ставлю ее на четвереньки, и, немного полюбовавшись открывшимися видами, вдалбливаюсь сзади.

– Саша…

Как сладко она произносит мое имя! И какая она отзывчивая! Кайфует от каждого толчка, дрожит от каждого прикосновения.

И на все мои новые пошлости реагирует расширенными зрачками и восхищенно–испуганным:

– А–а–ах!

Ей нравится. Ей все это дико нравится.

И мои шлепки по попе, и грязные словечки, которые я шепчу на ухо, сообщая, что я сейчас с ней сделаю. И мой член во рту, и мой язык на ее киске.

И все то, о чем я фантазировал с момента, как ее увидел.

Я не считал себя таким уж опытным и искусным любовником. В браке у меня был вполне стандартный секс. А к концу и его практически не было.

Но, сейчас… о, порнхаб аплодирует мне стоя! С блокнотиками в руках. Да, это надо записывать!

Потому что я жгу. У меня эрекция тверже, чем в восемнадцать. И голод по Маринке такой лютый, что я никак не могу насытится. И я очень хочу и так, и эдак, и ещё…

Дайте мне побольше Маринки. И можно без хлеба. Я ее и так сожру…

Мы синхронно кончаем в потрясающей позе. Она сверху, я во всех ее дырочках, где членом, где пальцами, где языком…

– Саша… – стонет она, прижимаясь ко мне своей обалденной грудью.

– Маришка… Я так тебя люблю. Я так по тебе соскучился. Ты охуенная! Сладкая. горячая, яркая, как молнией по башке. Я с ума от тебя схожу.

Целую ее. И мы, держась за руки, проваливаемся в сон.

* * *

Просыпаемся во второй раз, когда солнце уже высоко. А в дверь стучат.

Я натягиваю боксеры и иду открывать. Это те самые рабочие, которых я нанял. Пришли по расписанию.

Маринка смущенно шмыгает в ванную. Я варю кофе и заказываю доставку.

Парни лыбятся и принимаются за работу.

– Переедешь ко мне? – спрашиваю Маринку, когда мы уже сидим в беседке и уплетаем за обе щеки круассаны с кофе.

– Нет, – спокойно отвечает.

Неожиданно. А я думал… Я уже раскатал.

Она же такая довольная! Такая счастливая и расслабленная! До безобразия удовлетворенная женщина, как она сама сказал.

– У тебя ремонт, не очень удобно, – пытаюсь аргументировать.

– Он уже заканчивается.

Ну что за упрямица!

– Я бы не сказал…

У меня были планы на продолжение. И с Маринкой, и с ремонтом.

Если надо – я тут вообще все взорву к херам! Чтобы она точно ночевала у меня.

Ладно. Пока не будем форсировать. Прямое давление тут точно не сработает.

Пью кофе. Любуюсь Маринкой.

– Я столько раз это все представляла.… – выдыхает она.

– Не разочаровал? – самодовольно усмехаюсь я.

– Наоборот! Я не ожидала, что ты настолько… Саш, ты же просто бог секса!

Я млею от ее комплиментов.

А она вдруг выдает:

– Чувствуется, что ты круто покутил.

– Вообще нет! – горячо возражаю я. – Так жгу я только с тобой.

Она недоверчиво улыбается.

– Да я не против. Мне все нравится. Мне тоже очень нужно покутить. Загулять по полной. Никогда так не делала.

– В смысле? С кем ты собралась загулять?

Я в ахуе.

– С тобой, Саш. Ты мой загул.

41

41

Александр

– Ладно, – киваю я.

– Что: ладно? – спрашивает Маришка.

– Уйдем в долгий загул. Лет на пятьдесят.

– Что?

Ее глаза удивленно и шокировано распахиваются. Примерно так же, как когда я внезапно шлепал ее по попе или шептал, что сейчас выпью весь сок из ее киски.

И у меня снова встает…

Честно, я уже как будто немного стерся. Но готов стираться дальше – до кровавых мозолей.

Все время ее хочу!

– Ну, нам сейчас по тридцать восемь… – объясняю я.

– Мне тридцать семь.

– Тем более. Допустим, мы проживем плюс–минус до девяноста…

– Ничего себе у тебя планы.

– А что? Секс продлевает жизнь.

Маринка улыбается.

Я наливаю ей ещё кофе. Наши руки соприкасаются. Ее щечки вспыхивают румянцем. Как девочка… А ночью была дикой развратной пантерой. Не менее дикой, чем я!

Ну ладно. Я вообще озверел…

– Какие планы на день? – спрашиваю Марину.

– Надо с риэлтором пообщаться. Мы договаривались.

– Ясно. А у меня работа. И к маме надо заехать.

– Ясно…

Губы надула. И что–то такое прозвучало в ее голосе, что я понимаю: требуются немедленные разъяснения.

– Надеюсь, Аня уже уехала домой, – говорю я. – Маме я напомню, что мой брак давно закончен. Я теперь с тобой. И это надолго.

Маринка пытается и дальше дуть губы. Я притягиваю ее к себе и целую в эти надутые обиженные губки.

Сладкая. Моя девочка… Отвечает на поцелуй как бы нехотя. Но мои пальцы, рисующие узоры на груди, вызывают в ее теле заметную дрожь…

– Саш, не надо…

– Увидимся вечером.

Я не спрашиваю, а утверждаю. Мы увидимся! И никуда она от меня не денется.

Маринка уходит одеваться. Я общаюсь с рабочими. Мы вместе идем к нашим машинам.

Я роюсь в бардачке.

– Подожди!

– Что это?

– Ключи от моей квартиры.

– Зачем?

– На всякий пожарный. У тебя тут шум, грязь, разруха. Захочешь, например, просто поваляться в тишине на диване – приходи. Или там душ спокойно принять…

Спокойно? Ладно, мы оба в это не верим. Маринка в моем душе… У меня всё ещё стоит!

Она берет ключи.

Уф–ф–ф-ф…

Не стала капризничать. Умничка моя!

* * *

Еду за