Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

Он звонит снова. И снова. Мешает мне разглядывать фотографию. Зачем он звонит? Чего хочет?

Ой. А это уже не он.

Я беру трубку.

– Привет, – раздается голос Вадима Кузнецова. – Мы с тобой сегодня идем в кино.

– Разве мы договаривались? – спрашиваю безжизненным голосом.

– Сейчас договариваемся. Как лучше, сначала кино, потом ресторан, или наоборот?

– Не знаю… – теряюсь я.

– Тогда сначала ресторан. На голодный желудок кино не заходит. А уж если налить тебе шампанского…

– То что?

Неужели опять начнет говорить о танцах на барной стойке? – отстраненно думаю я.

– То можно брать билеты на задний ряд! – радостно сообщает он.

– Нет, – говорю я.

Имея в виду, что не собираюсь с ним в кино. Но он понимает все по–своему.

– Ладно, будем, как придурки, с первого ряда смотреть.

– Вадим…

– Ты где? – перебивает он.

– В кофейне.

– В центре, в той самой?

– Ага.

– А я рядом! Никуда не уходи. Я сейчас примчу.

Он кладет трубку.

А на экране моего телефона снова появляется счастливая семейная фотография Сашки Петрова.

А она тут очень красивая. Его жена. А он улыбается… Так же, как сегодня утром улыбался мне!

Надя завершает разговор с Зарецким, вся такая вдохновленная и счастливая.

Я не хочу показывать ей свою боль и портить настроение. Просто хочу уйти и побыть одна.

Но не успеваю.

В кофейню залетает Кузнецов.

– Привет, девчонки!

– А он здесь зачем? – удивленно спрашивает Надя, поворачиваясь ко мне.

– Мы с Маришкой сегодня идем в ресторан! – сообщает ей Вадим. – А потом в кино.

– А как же Сашка?

Надя в шоке. Ведь я только что ей рассказывала ей…

– Сашка в пролете, – бурчит Кузнецов.

Я молчу.

Просто смотрю перед собой. И пытаюсь не разреветься…

– Марин, что с тобой? – Надя наконец замечает мое состояние.

– Мариш, что случилось? Кто тебя обидел? – подключается Вадим.

А у меня губы дрожат…

Я не хочу реветь при них. Особенно при Вадиме. Я вообще не хочу реветь!

Поэтому кусаю губу. Делаю быстрые вдохи. И смотрю вверх, заталкивая непрошенные слёзы обратно.

Надя берет из моей руки телефон. Смотрит на фотографию. Вадим тоже смотрит.

А потом он листает что–то в своем телефоне. Я вижу, что он зашел в чат одноклассников и…

– Это не Сашка выложил, – говорит он.

– Что? – прихожу в себя.

– Это не он выложил свое фото с бывшей женой.

– Фотка, кстати, старая, – подхватывает Надя. – У Сашки сейчас волос поменьше, а морщин побольше.

– Вот! Сашка тоже лысеет! – невпопад вставляет Кузнецов.

– А кто выложил? – спрашиваю я.

Забираю у Нади свой телефон, смотрю… И мы втроем произносим:

– Самойлова!

– Вот сучка! – восклицает Надя.

– Но… зачем? – недоумеваю я.

– Дура она конченая, – запальчиво произносит Кузнецов. – А Сашка не дурак, чтобы такие фотки бросать. А ты что подумала? Что это он?

– Я… Просто увидела и…

– Понятно.

Вадим чешет затылок.

Надя качает головой и говорит:

– Марин, Самойлова стерва, но ты… Ты на это ведешься! Даже не проверив. И не спросив. Не верь ей! Не верь никому. У вас с Сашкой все хорошо. Не дай никому это испортить.

– У вас с Сашкой все хорошо? – переспрашивает Вадим.

Я пожимаю плечами.

Я не знаю! Я как будто не могу расслабиться и довериться ему. Я все время сомневаюсь. Поэтому и ведусь на провокации Самойловой.

– Марин, ты чего трубку не берешь? – раздается от двери.

Сашка…. И он здесь! Как он меня нашел?

Хотя чего тут удивляться. Мы все постоянно торчим в этой кофейне.

– А ты что здесь делаешь? – Сашка нападает на Вадима.

– Хотел увести у тебя Маринку. А вместо этого убеждаю ее, что ты не козел.

– Ч–чего? – у Сашки падает челюсть.

Он садится рядом со мной и обнимает меня. У меня вырывается что–то вроде вздоха со всхлипом, как у ребёнка, который долго плакал. Сашка сжимает мое плечо.

Надя показывает ему фотку.

– Это в чате.

Сашка, в отличие от меня, не вглядывается в фотографию. Он сразу смотрит, кто ее выложил. Ну да, он же знает, что это не он…

– Ну, Самойлова… – в его голосе звучит угроза.

– Ее надо проучить! – говорит Надя. – И ее двух подружек заодно.

– Обязательно проучим!

45

45

Александр

– Так и вижу, как эти три девицы под окном строят козни, – произносит Надя. – Ткачиха, повариха и сватья баба–бабариха.

– Морозова, Селезнева и Самойлова! – ржет Вадим.

– Сначала с видосиком отличились. А теперь ещё и фотка. Ну сучки же!

– Пойдем на их тусу с шашлыками и устроим!

– Или не пойдем. Создадим другой чат, позовем туда всех, кроме них. Они припрутся жрать шашлыки – а там никого…

– Не! Придем к ним. Воткнем их физиономиями в торт и вставим по петарде в жо…

– Вадим, уйми свои буйную фантазию!

Кузнецов с Надей накидывают варианты мести. А мы Маришкой держимся за руки под столом. Как школьники.

Я хочу ее зацеловать. Но она уворачивается и косится на наших одноклассников.

– Ты что, уже накрутила себя? – спрашиваю на ушко.

– Ага…

– Из–за фотки?

– Ага…

– Капец. Ну, выложила дура Самойлова какую–то старую фотку. И что?

– Я думала, это ты выложил.

– Че? – я в ахуе. – Марин, ты это… Ты того… Зачем мне такое делать? Где логика?

– У обиженной женщины особая логика, – поясняет Надя.

– Так это… она же не была обиженная, пока не включила эту самую логику.

– Это вопрос про курицу и яйцо, – выдает Кузнецов. – Что первично: обида или логика?

– Если женщина хочет обидеться, ей никакая логика не помешает, – смеётся Надя.

– Я не хотела. Но… Да уж… Получилось не очень логично.

Маришка утыкается носом в мое плечо.

Кузнецов скрежещёт зубами.

Она ему капец как нравится. Понимаю, мужик. Очень хорошо тебя понимаю!

И ни за что ее не отдам.

Я смотрю на часы.

– Торопишься куда–то? – спрашивает Маринка, поймав мой взгляд.

– У меня работа, созвоны,