Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

– Спасибо, Саш. Я опаздываю.

– Куда?

Не отвечает. Смотрит загадочно. Глаза такие… ну просто душу вынимают!

Да, я виноват перед ней.

И что мне сделать? Харакири у нее на глазах?

Я, мля, виноват всегда и перед всеми!

Я как будто свернул не туда в самом начале жизненного пути. И потерял что–то очень важное. Какую–то уверенность. Человеческую и мужскую.

Меня всю жизнь давило чувство вины.

Перед Мариной – за то что так подло и мерзко слился.

Перед Аней – за то, что не любил ее по–настоящему.

Перед сыном – конечно, он чувствовал, что у нас с его матерью все не так, как должно быть в любящей семье.

Ну, то есть, мы оба старались. И временами у нас получалось. А временами мы просто дико раздражали друг друга. Я прятался в работе, ездил в командировки, задерживался допоздна. Аня тоже делала карьеру. Но мы оба очень любили сына и пытались делать вид, что у нас все хорошо.

Меня постоянно преследовало ощущение, что я живу не своей жизнью.

Как будто все важные решения я принял не самостоятельно и осознанно, как положено мужчине. А просто пошел на поводу обстоятельств. И тупой юношеской похоти.

Я как будто вечно ведомый. Виноватый. Неуверенный.

Свернул не туда в начале, и так и хожу по кривым дорожкам, не могу вернуться на прямой и ясный путь.

А теперь… Все изменилось. Не только обстоятельства, но и я сам.

Как ни странно, но вернувшись в город детства и встретив Марину, я как будто снова тот Сашка – молодой, дерзкий, смелый. И – уверенный.

На этот раз она будет моей. Я так решил. Сознательно.

И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы у нас получилось.

Так что я засовываю голову в открытое окно машины. И целую Маринку. Горячо, страстно и нагло.

Она сначала замирает, то ли испуганно, то ли удивленно. Но потом ее мягкие губы открываются мне навстречу. Она позволяет моему языку проникнуть в свой рот, она отвечает на мой поцелуй с той же страстью, которую чувствую я сам.

У меня сносит крышу. Я расслабляюсь и улетаю в нирвану. И плевать, что поза неудобная. Ее губы обещают мне так много…. Они сулят феерическое продолжение…

Но она меня внезапно кусает! Вероломно и больно. Я шарахаюсь, бьюсь головой о раму…. В глазах. темно, на губах вкус крови.

Стою, прижав ладонь ко рту.

А Марина заводит свою “Хонду” и просто уезжает!

25

25

Марина

Я всю жизнь помнила тот первый поцелуй, который был у нас с Сашкой. И всю жизнь мне казалось, что больше никто не умеет так целоваться.

Нет, с другими тоже было хорошо. Но – не так. Это был какой–то недостижимый юношеский идеал. О котором я постепенно забыла…

Я и представить не могла, что ещё когда–нибудь поцелуюсь с Сашкой Петровым! И – не разочаруюсь.

Конечно, я поплыла. Снова. Головокружение, слабость в коленях, горячая пульсация во всех чувствительных точках…

Нет! Я не поддамся.

Я не буду снова той восемнадцатилетней дурочкой. Он что, думает, у меня память отшибло? Я все помню!

Я его укусила. Так сильно, что сама испугалась.

И уехала.

* * *

И вот я у косметолога. И мне кажется, что у меня слегка опухли губы от жаркого поцелуя. И Марта Андреевна это видит… Но она ничего такого не говорит. А говорит совсем другое:

– У вас очень хорошая кожа. Плотная, жирная.

– Разве жирная – это хорошо?

– Ну, может, в юности и не очень. Склонность к акне, жирный блеск. Зато морщины у вас появятся гораздо позже,чем у ваших ровесниц с тонкой нежной кожей.

– Ну хоть какой–то плюс! А так всю жизнь пудрила этот жирный блеск.

– Кто–то сияет в юности, а кто–то расцветает в зрелости, – продолжает рассуждать косметолог, изучая мое лицо. –. Мне кажется, вы ближе ко второму типу. Вам ещё сиять и сиять! Особенно при грамотном уходе.

– Но я сейчас не готова к таким процедурам, после которых нужно восстанавливаться, – говорю я.

Я же не могу ходить с красным, облезающим или опухшим лицом. Я каждый день встречаюсь с Сашкой.

– А они вам и не нужны. Я бы посоветовала вам курс глубокого массажа и аппаратные методики. И ещё я распишу вам домашний уход.

– Спасибо!

Марта Андреевна составляет для меня программу, и я иду к массажистке. Она так разминает мое лицо, что щеки поднимаются вверх, скулы становятся четче, морщинки у глаз разглаживаются. а губы как будто увеличиваются.

– У вас волшебные руки! – восхищаюсь я.

А потом лежу с прохладной маской на лице, дремлю, кайфую. Чувствую, как хорошею на глазах.

Когда выхожу от массажистки, снова встречаюсь с Мартой Андреевной – у стойки администратора. И теперь замечаю то, чего раньше не видела, так как либо она сидела, либо я была с закрытыми глазами.

Она беременна!

У нее уже вполне заметный хорошенький животик. На который я невольно засматриваюсь.

Она замечает мой взгляд, кивает и улыбается.

– Да. Это я не плотно пообедала. Это оно.

– Поздравляю! От всей души. Кого ждете?

– Мальчика и девочку.

– В смысле…

– У меня будет двойня.

– Правда? Вот это да!

У хозяйки кофейни Леры намечается двойня, а теперь ещё и у моего нового косметолога. Это просто эпидемия какая–то!

Как бы мне тоже заразиться?

– Вы такая счастливая… Вдвойне!

– Вообще–то, вчетверне, если можно так сказать. У меня уже есть двое, тоже двойняшки, мальчик и девочка.

– Разве так бывает? – поражаюсь я.

– Оказывается, да!

Мы с Мартой вместе выходим из косметологического кабинета.

– Лен, я пообедаю и вернусь минут через сорок, – говорит она администратору.

Мы вместе спускаемся на лифте, и я не могу оторвать взгляда от ее живота. Двойня! Уже вторая!

А я не могу даже разок…

– Наверное, вы с мужем очень любите друг друга! – вырывается у меня.

– Все не так просто. Мы не виделись семь лет…

– Что?!

– Он заделал мне детей и исчез из моей жизни. А через семь лет мы встретились…

– И вы снова вместе?

– Да.

– Вы простили его?

– Мы были молоды и глупы. И… я не живу прошлым. В настоящем я безумно счастлива! С ним.