Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

Я не сразу заметила, но каждый следующий перекресток, на котором мы целовались, был ближе к его дому. И вот уже он прижимает меня к шершавому стволу дуба в скверике рядом со своим подъездом.

Мое платье задралось, его горячая ладонь скользит по моему бедру. У меня все пульсирует и горит. Я впервые в жизни понимаю выражение “потоп в трусиках”.

Боже… Это так… остро! Так невыносимо! Так хочешься, чтобы его пальцы поднялись выше и коснулись…

Я испорченная. Я не должна… Это неправильно!

– Я люблю тебя, – шепчет Сашка мне на ухо.

– Я тоже тебя люблю…

Мы задыхаемся в поцелуе, он стягивает мое открытое выпускное платье с плеча. Его губы скользят внизе по шее, по ключице, по… А–а–а–ах!

Это же… боже… я и не подозревала, что бывают такие ощущения… Меня просто оглушает. И выключает. И…

Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Он целует мою грудь… И я уже не могу сопротивляться. Его рукам, губам, его словам…

– Пойдем ко мне. Я так хочу целовать тебя всю!

– Но твоя мама…

– У нее ночная смена.

Его мама тогда работала администратором в отеле. И, конечно, он знал, что ее нет, когда вел меня к себе…

Мы поднялись к нему. И у нас все было.

Как во сне, в тумане и в беспамятстве. Мне было больно. И приятно. На простынях осталась кровь…

А потом я чувствовала себя резко повзрослевшей. И – виноватой.

И, если честно, я толком ничего не поняла. Но мне понравилось. Самый лучший момент был, когда мы лежали потом обнявшись, и Саша говорил, что любит, что мы будем вместе. Что он уедет, но вернется. А потом я приеду к нему…

И вот – утро следующего дня. Вернее, уже обед. Мама на работе, я в пустой квартире. Вчера, после всего, я вернулась домой. Не могла же я остаться у Сашки и утром встретиться с его мамой…

Он меня проводил. Мы долго целовались у подъезда. А потом он ушел… И я поднялась в квартиру, пытаясь не выдать себя блеском глаз и опухшими от поцелуев губами.

Моя мама всегда повторяла: парням нужно от тебя только одно. Они в этом возрасте абсолютные дураки. А ты должна быть умнее!

Наверное, она больше боялась моей незапланированной беременности, чем потери девственности. Это должно было рано или поздно случиться.

И вот – случилось… Внизу все ноет. Скорее сладко, чем больно. И – я уже не ребёнок. Я взрослая женщина. Ну почти…

Звонок в дверь.

Я взволнованно мечусь по прихожей. Как я выгляжу? Волосы разлохмаченные, на мне старенький халат. Может, переодеться?

Смотрю в глазок. И вижу… Цветы. Белые. Красивые!

Распахиваю дверь. Вдыхаю сладкий аромат роз. И чувствую на своих губах такие же сладкие Сашкины губы…

– Привет, как ты?

– Хорошо…

– Я ужасно соскучился.

И мы снова целуемся. Но он вообще ни на чем не настаивает.

– Если тебе больно, мы не будем…

Я сама хочу!

Но… это ещё страшнее. Не в тумане, не после пары бокалов шампанского на выпускном. При задернутых шторах в моей комнате.

Мне уже не больно. Мне так приятно, что я кричу. А потом плачу. Сама не знаю, почему.

Наверное, от невыносимой любви к Сашке.

Через две недели он уехал. Но обещал вернуться. Перед отъездом подарил мне ещё один букет. Белые розы... Символ того, что я для него что–то значу. Что мы будем вместе.

Белые розы – символ лжи!

* * *

Я всю ночь ворочалась, вспоминая прошлое. Засыпала – и видела продолжение во сне. Горячие губы Сашки. Горячая пульсация между ног.

Больно, приятно, остро, невыносимо…

Я больше никогда и ни с кем не испытывала ничего подобного.

Утром по привычке иду на кухню, по дороге спотыкаюсь о шкафы, вытащенные в коридор. И понимаю: мне даже негде сварить кофе. Но есть электрический чайник. Поэтому я завариваю себе чай и пью его в беседке, с сыром и хлебцами.

Кстати, время уже одиннадцать! А мастеров все нет. И от Сашки никаких вестей. Кухня разобрана, ремонт начат и брошен.

Как это на него похоже! Наобещать с три короба – и исчезнуть.

“Я тебе тут все отремонтирую, весь дом перестрою…” Ага, ага.

“Люблю – трамвай куплю”. Это я уже слышала.

И белые розы он мне уже дарил.

Встряхиваю головой. Иду одеваться.

Пока не буду ничего делать. Хоть и бесит эта неопределенность.

Но я не буду звонить Сашке. Ни за что! Если не появятся до вечера – то завтра найму новых мастеров.

А я…. пожалуй, пойду к косметологу. Надя посоветовала мне очень хорошую, с необычным именем Марта.

Не знаю, что будет дальше. Но любую жизненную ситуацию лучше встречать ухоженной красоткой. И на шпильках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кстати, давно хотела купить себе новые туфельки…

24

24

Александр

С утра все пошло не по плану.

Мастера, которых я нанял для Маринки, затупили с выбором материалов и ждали меня. А мне пришлось зависнуть у компа по работе. Короче, я с ними встретился и все разрулил только к обеду.

Подъезжаю к дому Марины, и вижу – она уже запрыгивает в машину. Останавливаюсь, выскакиваю из своей. А она уже на водительском и почти трогается, хотя видит меня.

Вот зараза!

Но стекло опустила.

– Ты куда?

– По делам.

– Подожди…

– Чего ждать, Саш?

Она красит губы, заглядывая в зеркало заднего вида. И это капец как сексуально…

– Меня! – отвечаю ей.

– А зачем ты мне нужен? – произносит она, заводя машину.

Мля… .Мне кажется, или у всех наших разговоров есть подтекст? Или это она прямым текстом меня посылает?

Накрасила губы, куда–то помчалась… Для кого эта красная помада? И эта сползающая с одного плеча футболка? И… как вчера прошло свидание с Кузнецовым?

Я уверен, у них ничего не было. Так, поболтали, поржали и разошлись.

Я не стал ее ждать вчера вечером. Казалось: если останусь, буду выглядеть оленем. А мне бы хотелось быть в ее глазах тигром!

И в своих, кстати, тоже..

– Я хороший, – говорю Марине.

– Да?

– Я надежный и обязательный.

– Неужели? – она иронично выгибает бровь.

– А я ещё я умный и неплохо зарабатываю.

– Ты это к чему сейчас?

– Просто хвастаюсь, – бурчу я. – Я привез нужный оттенок