Искра Свободы 5 - Александр Нова

Рядом с Жоффруа сидел Этьен. Настоятель даже не повернул ко мне голову и ни одним жестом не показал, что мы знакомы.

Чуть дальше, ближе к середине зала, — Селена де Сен-Валери. Когда я заметил её, все остальные лица на мгновение поблекли. Наши взгляды встретились, и через мгновение она узнала меня. Глаза расширились, взгляд пробежал по щетине на лице, грязной одежде и кандалах. С каждым новым признаком моего заключения её лицо становилось всё напряжённее. Девушка дёрнулась, но я покачал головой, заставляя её остаться на месте. Цепь тихо звякнула, когда я едва заметно поднял скованные руки: не подходи. Селена вытянулась, как струна, и я уже испугался, что она всё-таки бросится ко мне. Но дворянская выдержка взяла своё, и девушка подавила свой порыв.

Я обвёл взглядом зал, но Лиса не нашёл. Надеюсь, охотник на свободе, а не сидит где-то в тёмном подземелье или пыточной. Присутствовало ещё несколько незнакомых людей. Сбоку, за низким столиком у стены, сидел писарь.

Тишину нарушил распорядитель. Он сделал полшага вперёд и заговорил ровно, без спешки, так, чтобы слышал каждый:

— Меня зовут Оливье де Бовуар, и я распорядитель на этом закрытом заседании Суда Трёх. Аристократию представляет человек графа, — он коротко указал на крайнего слева, — от Церкви — представитель кардинала, от Ордена — старший инквизитор.

При каждом названии судья слегка склонял голову. Ровно настолько, чтобы подтвердить слова распорядителя, но не выдать ни возраста, ни характера, ни отношения к делу.

Я перевёл взгляд на правого из троих. Широкие плечи, привычная манера чуть подаваться вперёд, едва заметное напряжение в спине… Даже под тряпичной маской я узнал Рауля. Лицо спрятать можно. Телосложение и движения — нет.

— Напоминаю, что судьи находятся здесь анонимно, любая попытка узнать их имена карается смертной казнью.

Очередная фикция. Примерно такая же как и сам этот суд. Я снова посмотрел на Рауля. Если подобная попытка действительно каралась смертью, то мне уже можно выписывать приговор за излишнюю наблюдательность.

Распорядитель сделал короткую паузу, словно давая словам о смертной казни время осесть в головах присутствующих. Потом продолжил тем же ровным, чуть повышенным тоном:

— Суд Трёх уже ознакомился с материалами дела. Были допрошены необходимые свидетели. Вердикт вынесен и обжалованию не подлежит. Сначала будут оглашены решения суда, после чего представители трёх сторон смогут заявить требования и уточнения. Если они относятся к провозглашённым решениям.

«Необходимые свидетели» прозвучало особенно хорошо. Суд сам решил, кто необходим, сам выслушал этих людей и сам вынес решения. Удобная система. Почти без лишних участников.

Меня, к слову, так никто и не допросил. Видимо, судьям хватило моих рапортов и показаний свидетелей. Либо моя версия их не интересовала. Судя по кандалам, второе было наиболее вероятно.

Распорядитель повернулся и шагнул к среднему из троих судей — к тому, кто представлял Церковь. Маска не шелохнулась. Распорядитель протянул руку. Из-под серой накидки выскользнул плотный свиток. Оливье де Бовуар развернул его, пробежал глазами по строкам и зачитал громко, чётко, без единой запинки:

— В связи с тем, что истинный виновник хищения и применения эликсира (D+) был установлен, все обвинения в отношении рода Сен-Валери признаются недействительными. Все действия епископа в отношении этого рода, в том числе клеймение Селены де Сен-Валери, также аннулируются.

На несколько мгновений я перестал чувствовать тяжесть кандалов. Воздух сам вырвался из лёгких — только сейчас я понял, что задерживал дыхание с начала чтения. И позволил себе улыбнуться.

Ну что ж, Селена снова станет баронессой, её родители оправданы. Девушка повернула ко мне голову, в её глазах я различил слёзы, а губы прошептали беззвучное «спасибо». Я ободряюще улыбнулся в ответ. Пусть это будет подарком на нашу свадьбу.

— Прямых доказательств участия епископа Тибо де Бельмона в заговоре с целью похищения эликсира нет. Косвенные улики собраны с нарушением процедуры либо с использованием методов принуждения и доверия не вызывают, — меж тем продолжил распорядитель. — Тем не менее, поспешные действия епископа привели к тому, что члены семьи Сен-Валери были отправлены на костёр. Сие является вопиющей некомпетентностью. Епископ Тибо де Бельмон лишается сана и должности. Сам он будет пострижен в монахи и отправлен в монастырь замаливать грехи.

По рядам церковников прошёл едва заметный ропот и сразу угас. Никто не осмелился заговорить, но несколько человек поспешно отодвинулись от епископа, будто его падение могло оказаться заразным.

Тибо де Бельмон сидел неподвижно, пока речь шла об отсутствии доказательств и о недействительности обвинений против Сен-Валери. Первые слова он слушал с мало заметным удовлетворением. Подбородок даже приподнялся, словно суд только что официально подтвердил его невиновность.

Но когда распорядитель произнёс слова о лишении сана и постриге, епископ резко вздрогнул. Глаза расширились. Фиолетовая мантия качнулась на плечах. Он подался вперёд, будто хотел что-то сказать, но губы лишь беззвучно сжались. Секунду Тибо смотрел на маски судей с выражением человека, которого только что ударили по лицу в собственном доме. Потом медленно опустился обратно на скамью. Рука с перстнем легла на колено и сжалась в кулак.

Распорядитель не торопился откладывать свиток. Он сделал вдох и продолжил чтение.

— За заслуги перед Святой Церковью, оказанную помощь Ордену Карающей Длани Владыки Эллиона и деятельное содействие в раскрытии заговора на освободившуюся кафедру епископа Монтлиона назначается Этьен де Монфор.

Тибо дёрнулся. Это назначение оказалось больнее потери кафедры и пострига. Лицо мгновенно перекосилось. Губы побелели, глаза сузились до узких щёлочек, полных чистой, неприкрытой ненависти, что даже на расстоянии она ощущалась физически. Взгляд уже бывшего епископа медленно, с усилием, переполз на Этьена. Настоятель сидел спокойно, ни единым мускулом не выдав торжества, но Тибо смотрел на него так, словно видел перед собой не человека, а личного врага, которого только что вознесли над его головой. Впрочем, именно так и было.

Распорядитель повернулся к крайнему слева судье — представителю графа. И зачитал второй свиток.

— Все доказательства указывают, что погибший барон Гильём де Монфор действовал исключительно по собственному усмотрению. Остальные члены его семьи встали на сторону правосудия и оказали посильную помощь в установлении истины. В связи с этим виновным в хищении и применении эликсира признаётся лишь барон Гильём де Монфор. Титул барона и все связанные с ним права и владения переходят к Жоффруа де Монфору.

Жоффруа слегка выпрямился. Лицо осталось спокойным, но уголки губ едва заметно дрогнули. Лицо Арно не изменилось, он только повернулся ко мне и кивнул головой.

Распорядитель шагнул к правому судье — к тому, под чьей маской скрывался Рауль. На этот раз я