Искра Свободы 5 - Александр Нова

на свою сторону, — Амбросий будто не услышал насмешки. Или услышал, но решил не тратить на неё время. — «Круг» разобщён, и нам нужен лидер. Человек, который не станет послушной марионеткой Бога.

Я улыбнулся. Получилось не слишком убедительно.

— И что, вот так прямо посадите меня на трон? Уверен, у вас есть более достойные кандидаты, — ответил я легко, прекрасно понимая, что тот же Этьен своего не упустит.

Стоит появиться свободному трону, как вокруг него немедленно образовалась бы очередь из людей с безупречными родословными, древними гербами и заранее приготовленными речами о благе народа.

— Нет, не посадим. Но можем оказать посильную помощь, чтобы ты сам взобрался, — Амбросий слегка наклонил голову, словно хотел рассмотреть мою реакцию под другим углом. — Ты должен доказать, что достоин называться реинкарнацией того, кто принёс Свободу.

Слово «Свобода» он произнёс с заглавной буквы, это было слышно даже в шёпоте. Голос Амбросия чуть дрожал. В нём не было пафоса или фанатизма. Только надежда, что когда-нибудь можно будет думать спокойно. Перестать бояться, что тебя по прихоти превратят в зомби, перекроят твою личность по своему усмотрению.

Именно эта простая, почти бытовая надежда делала слова святого отца опаснее любых революционных лозунгов. Он не мечтал о славе и не обещал всемирного счастья. Он хотел однажды проснуться и знать, что мысли в его голове принадлежат только ему.

— А если я не хочу?

Мессия. Революция. Гильотина. Всё это выстроилось в короткую, но вполне понятную цепочку. Сначала толпа несёт тебя на руках, потом требует чудес, а в конце выясняет, что твоя голова тоже неплохо смотрится в корзине отдельно от тела. Нет, новым Робеспьером я определённо становиться не хотел. Амбросий лишь пожал плечами. Будто мой отказ ничего принципиально не менял.

— Заставить тебя я не могу. Но и Владыка от тебя не отстанет. Ты ведь Его посланник, — святой отец отодвинулся, и я понял, что сеанс откровений закончен. Добродушная улыбка снова вернулась на лицо Амбросия, точно маска, которую он ненадолго позволил себе снять. — Пиши письмо, времени почти не осталось.

За дверью что-то едва слышно скрипнуло. Амбросий замер, прислушался и взглядом указал на бумагу.

— Будет два письма, одинаковые по содержанию, но для разных адресатов, — пояснил я Амбросию и взялся за перо.

Пальцы всё ещё слегка дрожали. То ли от пережитого голода, то ли от разговора о королях и революциях. Перо царапнуло бумагу, оставив первую неровную линию.

Послание оказалось коротким: «Задание, полученное тобой в „Седом Вороне“ отменяется». Одно Селене в Конфлюан. Второе Лису в Монтлион. Чтобы друзья не наделали глупостей, писать о своём аресте я не стал.

Я переписал фразу дважды, стараясь, чтобы почерк выглядел привычно и не вызвал подозрений. Никаких объяснений. Никаких намёков, которые могли бы подтолкнуть к спасательной операции. Пусть лучше решат, что всё идет по плану и страховка не понадобилась, чем узнают правду и полезут вслед за мной в пасть Инквизиции.

— Если в Монтлионе понадобится помощь, обратись к святому отцу Марко в епископском соборе. Я передам ему весточку о том, кто ты, — с этими словами Амбросий забрал оба письма, поднос и исчез за дверью так же неприметно, как появился.

Ключ тихо щёлкнул. Камера снова погрузилась в полную тьму. Голод отступил, и я лёг на скамью. Сон пришёл мгновенно, даже раньше, чем я полностью успел закрыть глаза.

* * *

Разбудили меня грубо. Дверь распахнулась, в лицо ударил свет факела. По ощущениям прошло не больше пары часов. Я сел, и тело отозвалось легко. «Ускоренный отдых (F) (5/5)» отработал каждую вложенную в него единицу ОР. Способности тоже полностью восстановились.

Меня вывели наверх. На дворе уже занимался рассвет. Лошади осёдланы, агенты в красных плащах готовы к дороге. Рауль тоже находился здесь. Бледный, с тёмными кругами под глазами, но на ногах стоял твёрдо. Он поймал мой взгляд, смерил с головы до ног и коротко бросил:

— Спасибо.

Формально инквизитор высказал благодарность за то, что я спас его. Что не позволил твари добить. Но говорил он без тепла, только голая констатация факта. Старший инквизитор шагнул ближе и так же сухо спросил:

— Эллади. У меня будут с тобой проблемы?

Я пожал плечами.

— Если бы я хотел создавать проблемы, стоило этим озаботиться, пока вы были в отключке.

Рауль хмыкнул. Почти улыбнулся. Потом обернулся к одному из агентов.

— Развяжите Эллади. Он всё ещё под арестом, но поедет верхом и добровольно, — и снова повернувшись ко мне, внимательно смотря в глаза, спросил: — Так ведь, Эллади?

Я кивнул. Верёвки сняли. Возникла мысль, что несмотря на всю сухость, старший инквизитор не такой уж и говнюк. Но когда я увидел, что повозку оставляют в часовне и дальше все передвигаются верхом, то понял, что в оценке Рауля сильно ошибся. Без телеги конвой доберётся до Монтлиона гораздо быстрее. Так что взять с меня слово и посадить на лошадь — это не жест доброй воли, а одна сплошная выгода для инквизитора. И, что особенно неприятно, выгода умная. На которую трудно обидеться, и которую легко воспринять как услугу.

Я сел в седло. Четверо агентов сразу сомкнули вокруг меня «коробку» — двое спереди, двое сзади. Рауль выехал вперёд и дал знак.

Отряд тронулся. Каменные стены Конфлюана остались позади. Дорога на Монтлион лежала впереди — длинная, пыльная и совершенно предсказуемая.

Глава 9

Брак по приговору

Дорога заняла три дня. Три долгих, пыльных дня под палящим солнцем. Конвой двигался быстро, почти без остановок. Рауль держал темп жёстко, будто каждый лишний час на дороге лично оскорблял его. Агенты в красных плащах ехали молча, лишь изредка переглядываясь. Меня всё так же держали в «коробке» и ни разу не дали повода усомниться в своей бдительности. Ночью спали посменно, а меня привязывали к дереву. Меня даже кормили. Один раз в день, на вечернем привале, давали горсть сухарей. Не то чтобы этим можно было наесться, но и с голоду не сдохнешь.

На четвёртый день, когда солнце стояло ещё высоко, впереди показались стены Монтлиона.

Графский город лежал существенно южнее Конфлюана, на берегу реки Валери. Большой и шумный. Стены выше и толще, чем в Конфлюане, башни — массивнее. За стенами поднимался замок с тяжёлыми зубцами и тёмными крышами. А рядом, почти в самом сердце города, возвышался епископский собор Святого Валериана, одного из героев Войны Трёх Святых.

Шпиль собора уходил в небо не меньше чем на сто метров. Он был виден ещё за