Искра Свободы 5 - Александр Нова

Никто не ахнул. Никто не заговорил. Зал принял требование моей смерти с благопристойным молчанием. Моя победа, казавшаяся такой очевидной и безоговорочной ещё четверть часа назад, рассыпалась на куски. Сгорала прямо у меня на глазах, превращаясь в золу. Интересно, а высшая мера — это верёвка или всё-таки костёр?

Я даже не обратил внимания на реакцию Селены. Опустил взгляд вниз, посмотрел на свои руки и усмехнулся. Вот так. Разворошил гнездо, и серьёзные дяди решили наглядно показать, что за это бывает. Через меня ещё и Орден укусить не забыли.

Распорядитель шагнул к представителю графа и зачитал вслух ещё один документ.

— Бывший агент Ордена Эллади Фир силой проник в замок барона Гильёма де Монфора. Убил его первого лейтенанта, нанёс тяжёлые увечья и незаконно арестовал самого барона, подвергнув того пыткам. Результатом этих действий стала преждевременная кончина Гильёма де Монфора. Сии деяния суть грубейшее попрание законов Северной Марки, прямое оскорбление аристократии и вопиющее глумление над правами благородных домов. Никакой агент, даже облечённый полномочиями Инквизиции, не вправе самовольно вершить суд над бароном на его собственной земле. Такие преступления не могут остаться безнаказанными. Аристократия требует для Эллади Фира высшей меры.

Ну кто бы сомневался, что и эти туда же. Всё, конечно, происходило не совсем так. Но в руках судей бумага становилась не менее послушной, чем в моих. А факты в этом зале умели тасовать и искажать, пожалуй, даже лучше меня. Мне оставалось только оценить мастерство коллег.

Я заставил себя поднять голову и посмотреть в глаза Рауля. Ну что ж, осталось ещё от тебя услышать список прегрешений и вердикт. В том, что это будет костёр, я уже не сомневался.

Но Рауль не торопился что-то записывать. Он осмотрел зал и поймал мой взгляд. Медленно закрыл и открыл веки. Не кивнул головой, не наклонился. Только очень медленно моргнул. Сделал единственное, что я мог рассмотреть на его лице и что не привлекло внимание остальных.

Рауль смотрел на меня и чего-то ждал. А шестерёнки в моей голове, несмотря на 17 Интеллекта, вращались довольно медленно. Но на пятую секунду затянувшейся паузы до меня дошло. Я вскочил и хрипло, но громко произнёс:

— Требую суда Владыки поединком!

Слова ударились о каменные стены и вернулись ко мне коротким эхом. В зале зашевелились, кто-то шумно втянул воздух, но требование уже прозвучало. Забрать его обратно не смог бы даже я сам.

Сквозь прорези для глаз я заметил, как чуть изменилось выражение глаз Рауля. Похоже, он улыбнулся. А потом старший инквизитор повернулся к остальным судьям. Те, немного подумав, кивнули. Оба. Неохотно, словно решение им не нравилось, но и выбора им не оставили. И Рауль взялся за перо.

С бумагой инквизитор справился быстро, и распорядитель зачитал вердикт:

— Учитывая, что Эллади Фир содержался с нарушениями, судебный поединок состоится через неделю на специальной судебной площадке при соборе Святого Валериана. Новому епископу Этьену де Монфору вменяется обеспечить достойные условия заключения, а также обеспечить оружием и необходимым обмундированием Эллади Фира в рамках разумного. На судебном поединке всё решает воля Владыки, поэтому поединок будет проводиться без ограничений на модификации и снаряжение. В случае победы Эллади Фира все претензии с него будут сняты. Любая попытка вспомнить хоть одно из обвинений будет трактоваться Орденом как попытка клеветы на Владыку. В случае проигрыша вина Эллади Фира будет неоспорима и его ждёт костёр.

Распорядитель закончил чтение и повернулся к представителю графа и кардинала. Те, после небольшого сомнения, таки кивнули головой и подписали бумагу Рауля.

Оливье де Бовуар ещё раз обвёл взглядом судей и, не дождавшись от них никакой реакции, повернулся обратно к залу.

— Заседание закончено, решения привести в исполнение немедленно.

Распорядитель едва успел произнести последние слова, как Селена вскочила. Её губы сложились в моё имя, но я снова качнул головой. Жёстче, чем в прошлый раз. Сейчас любое слово, любой порыв — всё могло обернуться против неё.

Раз меня поручили Этьену, а Орден знал о нашем с ним сотрудничестве, значит, не всё потеряно. От поспешных действий нужно воздержаться. Наткнувшись на мой взгляд, девушка замерла. А потом опустила голову и побрела к выходу.

Жоффруа тоже порывался встать, но Арно положил ему руку на плечо и покачал головой. Юный барон дёрнул плечом, пытаясь скинуть руку босса ночной гильдии, но тот только сжал пальцы сильнее и удержал Жоффруа на месте. А потом начал что-то шептать ему на ухо. Жоффруа сперва побагровел, затем замер, вслушиваясь. Мафиози уже считал ходы наперёд.

Этьен поднялся медленно. Фиолетовая мантия ещё не успела лечь на его плечи, но взгляд уже был другим. Этьен перехватил мой взгляд и едва заметно кивнул. Как человек, которому только что вручили власть и который собирался ей воспользоваться.

Жест его преосвященства Этьена де Монфора не остался незамеченным стражей. Поэтому, когда стражники подошли ко мне, то действовали не в пример мягче и аккуратнее. Никто больше не пытался лишний раз дёрнуть цепь или толкнуть меня в спину.

К Тибо де Бельмону тоже подошли, но тот встал сам, демонстративно скинул свой епископский плащ и последовал за церковниками. Плащ тяжело упал на скамью, но бывший епископ даже не обернулся.

Меня повели в камеру. На этот раз не под землю. Мы шли широкими коридорами, полными света и свежего воздуха. Меня завели в новую камеру, и я понял, что это место заключения явно предназначено не для простых узников.

Камера была просторной. Под самым потолком находилось узкое окно, через которое которое пробивался тусклый дневной свет. Деревянная лежанка застелена чистой соломой и грубым одеялом. Стол и два табурета навевали на мысль о посетителях. В углу стояла большая медная бадья для помывки, рядом — кувшин с водой и кусок грубого мыла. Даже небольшое зеркало в деревянной раме висело на стене. Обстановка выглядела роскошнее, чем во многих тавернах, где мне приходилось ночевать.

Стражники остановились у порога. Один из них, помоложе, явно нервничал, пока старший осторожно снимал с меня кандалы. Младший старался не смотреть мне в глаза и держал ладонь возле рукояти меча, будто ожидал, что я наброшусь в ту же секунду, как мне освободят руки. Металл звякнул, и тяжёлые обручи наконец упали на каменный пол. Кисти сразу показались непривычно лёгкими. На коже остались красные полосы, местами уже