Искра Свободы 5 - Александр Нова

Шпиль казался странным. Не острым, как я ожидал, а плоским, будто кто-то срезал вершину огромным ножом. На самом верху на плоской площадке стояли на ножках белые круги Владыки, диаметром около двух метров каждый. Их было несколько. Они смотрели в разные стороны, но ориентация не совпадала со сторонами света. Венчал конструкцию круг, лежавший горизонтально. Белые, гладкие, они ловили солнечный свет и отбрасывали его вниз холодными бликами. Даже на расстоянии казалось, что круги вовсе не украшение, но истинное их назначение для меня оставалось неясным.

Мы въехали в город без досмотра, очереди и пошлины. Даже графские стражники не желали связываться с чёрно-красными. Конвой не замедлился ни на секунду: широкие улицы города, вымощенные камнем, позволяли ехать свободно, а толпа расступалась сама. Люди прижимались к стенам, утаскивали с дороги детей и поспешно отводили глаза. Даже торговцы на несколько мгновений замолкали, когда рядом проходили лошади агентов. Мы проехали мимо рынка, купеческих домов, графского замка и остановились прямо у ступеней собора Святого Валериана.

Нас уже встречала церковная стража. Два десятка человек выстроились у подножия лестницы плотным полукругом. Руки держали на рукоятях мечей, словно ожидали, что я прямо сейчас перебью конвой и штурмом возьму собор. Мне здесь определённо не рады. Ничего другого я и не ожидал. Всё-таки я копал под епископа, их начальника. Было бы очень странно, если бы меня встретили хлебом и солью. Хотя соль, судя по выражениям лиц, церковники бы мне предложили с радостью. В рану.

Мои предположения сразу же подтвердились делом. Я не сопротивлялся, но меня схватили и болезненно скрутили. В плече неприятно хрустнуло. Видимо, простого исполнения приказа страже было мало — хотелось вложить в работу личное отношение. Принесли тяжёлые кандалы из чёрного металла с массивными кольцами. Короткая цепь между ногами и длинная для рук. Заковали быстро, чувствовался опыт и сноровка в таких делах.

Я попробовал напряжение цепей и понял, что даже с активированным «Наследием Героя» металл мне не разорвать. Цепи делали специально для таких как я.

И только когда кандалы надёжно меня сковали, я увидел, как расслабились церквоники.

— В камеру его, — приказал старший инквизитор. — Пытать запрещено. Издеваться запрещено. Он всё ещё человек Ордена, и если хоть волос с него упадёт, пойдёте на костёр.

Рауль обвёл тяжёлым взглядом церковников. Те опускали глаза и кивали.

— Повторять я не стану, — напоследок кинул старший инквизитор и вместе с агентами ушёл куда-то вглубь собора.

Меня провели вниз, в подвалы. Похоже, это судьба: посетить все казематы Северной Марки. Нужно при случае узнать, сколько их ещё осталось.

Камера оказалась ещё теснее, чем в Конфлюане. Камень, сырость, одна узкая скамья, тяжёлая дверь без глазка. Свет не проникал совсем.

* * *

В камере я провёл почти неделю. Шесть дней, если быть точным.

Никто не приходил. Никто ничего не спрашивал. Два раза в сутки дверь открывалась ровно настолько, чтобы просунуть миску с какой-то серой бурдой и кружку воды. Бурда была безвкусной, но сытной. Морить голодом меня не собирались. От скуки я думал про не-бога, Владыку, революцию. И гильотину. Особенно про гильотину. В темноте вообще хорошо думалось о способах быстро и убедительно менять государственный строй. А ещё отжимался и приседал. Опять же, чтобы просто себя чем-то занять.

На седьмой день дверь отворилась настежь, и в проёме я увидел Рауля с двумя агентами.

— Отойдите, — коротко бросил Рауль.

Агенты переглянулись. Один хотел возразить, однако передумал, встретившись со старшим инквизитором взглядом. Рауль вошёл в камеру и плотно прикрыл дверь. Свет исчез, но после недели в темноте мне хватало даже тонкой полоски под дверью, чтобы различать его лицо.

Несколько секунд Рауль молчал, разглядывая меня. Потом произнёс совсем буднично:

— Надеюсь, за неделю ты здесь не спятил.

И слегка наклонился, понизив голос так, чтобы его было слышно только мне.

— Ты мне жизнь спас. Не бросил, хотя и мог. Я не привык оставаться должником в таких вопросах. Поэтому вот тебе мой совет: если приговор суда тебя не устроит — требуй суда Владыки поединком. Ты не аристократ, но и не церковник. Для тебя это допустимо.

Не дожидаясь ответа, Рауль распрямился, распахнул дверь и велел агентам:

— Ведите его на суд.

После чего старший инквизитор резко развернулся и быстро зашагал по коридору, оставив меня на попечение своих подчинённых. Я смотрел ему вслед и пытался понять, о чём именно он меня предупредил. О костре? О казни?

* * *

Меня вывели из камеры. Кандалы из чёрного металла коротко звякали на каждом шаге, цепь между ногами не давала делать широкий шаг. Мы поднялись из сырых подвалов, миновали несколько коридоров и тяжёлую дубовую дверь, за которой открылось довольно большое помещение. После тесной камеры зал показался почти бесконечным. Я невольно остановился на пороге, и один из агентов тут же подтолкнул меня между лопаток.

Зал был высоким, со сводчатым потолком и узкими окнами поверху. Свет падал косыми полосами, выхватывая пыль и делая воздух почти осязаемым. В дальнем конце возвышалась деревянная трибуна. На ней сидели трое. Лица скрывали грубые тряпичные маски — серые, без единой складки, с узкими прорезями для глаз.

Рядом с трибуной, чуть правее, стоял четвёртый человек. Без маски. В строгом чёрном кафтане с серебряной цепью через плечо. Он не сидел, не прятался за судей — стоял так, будто имел право говорить первым. Я сразу понял: это распорядитель. Только он мог находиться так близко к маскам и не скрывать лица.

Зал не пустовал. Здесь собрались не зрители, а свидетели того, как три власти будут назначать виновных, выдавать награды и вершить чужие судьбы.

В первом ряду находился мужчина в тяжёлых епископских облачениях. Фиолетовая мантия с золотой каймой, массивный Круг Владыки на груди, перстень с тёмным камнем на правой руке. Я никогда не видел Тибо де Бельмона, но сомнений в том, что передо мной он, не оставалось. Кто ещё мог сидеть здесь, в самом сердце собора Святого Валериана, с такой спокойной уверенностью хозяина? Церковники рядом с епископом держались с вежливой настороженностью.

Недалеко от его преосвященства — Арно. Босса ночной гильдии я узнал мгновенно. Он сидел почти вызывающе спокойно, словно собор, судьи и церковная стража были всего лишь очередными декорациями для деловой встречи. А чуть левее мафиози сидел молодой мужчина с удивительно похожим на Арно лицом. И тут сомнений не возникло. Жоффруа