Правда и ложь об Иоанне Грозном - Валерий Александрович Мазуров

Реальными исполнителями решений великого князя и думы были дьяки. Они составляли аппарат Боярской думы, а также Казны и Двора. Дьяки центральных ведомств делились на великокняжеских, дворцовых и ямских. Удельные дьяки при ликвидации уделов, как правило, не включались в великокняжеский аппарат.

Административно-территориальное деление московского княжества еще не стало унифицированным. Основной административной единицей были уезды, которые делились на станы, а станы — на волости. Но сохранялись еще и такие единицы, как земли, существовали военные округа и судебные (губы). Управление территориями государства осуществлялось наместниками и волостелями. Они вершили суд над местным населением и собирали с него «кормы» в свою пользу. Централизация государственного управления к XVI в. не была завершена, оно сохраняло значительное разнообразие и архаические порядки.

Действовавший ранее удельный порядок с исчезновением удельных княжеств еще сохранялся. Объединение Восточной Руси выражалось только в единстве московской власти и не сопровождалось немедленной коренной перестройкой местного управления. В бывших уделах еще довольно устойчиво хранились остатки удельного порядка.

Высшие местные управления в Твери, Ростове, Нижнем Новгороде и других городах — центрах бывших великих княжеств — не упразднялись, а только переносились в Москву и здесь продолжали действовать обособленно, не сливаясь с центральными московскими учреждениями. Точно так же и удельные князья, переставав быть самостоятельными владетелями своих уделов, обычно оставались в них вотчинниками-землевладельцами, иногда очень крупными. Они продолжали пользоваться долей своей прежней правительственной власти, судили и рядили по старым местным обычаям и законам.

Бывшие удельные князья считались главами местного дворянского воинства. Они сохраняли свои удельные полки, иные даже официально назывались удельными, а не служебными князьями. В вотчинах родовой знати действовал суверенитет и иммунитет вотчинника, там он правил самовластно по принципу «что хочу, то и ворочу».

Переход князя на московскую службу с удельного и даже великокняжеского стола не был для него крутым поворотом, потерей всего, что имел он прежде. При дворе московского государя, в Кремле, он видел себя в новой обстановке, к какой не привыкли его владетельные предки. Но у себя дома, среди своих дворовых слуг, в кругу своего вотчинного хозяйства, этот князь не переставал чувствовать себя хранителем прежних отношений. Он поддерживал прежние понятия и привычки. Титулованное боярство заняло все высшие должности в московском управлении, командовало московскими полками, правило областями Московского государства. Известны случаи, когда бывший владетельный князь продолжал править своим княжеством в качестве наместника московского государя.

Вплоть до введения опричнины в Московском государстве существовали мощные княжеские кланы, обладавшие немалыми военными и огромными экономическими ресурсами. Особую роль в поддержании феодальных порядков играли крупные вотчинники, потомки удельных князей — так называемые княжата. Их делили на восемь гнезд, по родственным и территориальным отношениям: князья тверские, рязанские, суздальско-нижегородские, ярославские, углицкие, белозерские, стародубские, галицкие. Одних только ярославских князей насчитывалось более восьмидесяти. Царские чиновники не имели права въезда в боярские и княжеские вотчины. Владения княжат, как правило, были освобождены от государственных налогов. Вдобавок на многие годы они получали «кормления», исполняя роли наместников на тех или иных землях. Система наместничеств воспроизводила в смягченном виде феодальную раздробленность государства. Наместники, учитывая затрудненность сообщений, фактически играли роль самовластных правителей во многих областях России.

Известный российский историк В. О. Ключевский отмечал, что новое, титулованное боярство, увидев себя в сборе вокруг Московского Кремля, стало рассматривать себя как собрание наследственных властителей Русской земли, а Москву — как место, откуда они по-прежнему будут править Русской землей, только не по частям и не в одиночку, как правили их предки, а все вместе и всей Русью в совокупности. В новом московском боярстве предание власти, шедшее из удельных веков, не прервалось, а только преобразилось. Теперь, когда потомки прежних владетельных князей собрались в Москве, их прежняя власть, унаследованная от отцов, из одиночной, личной и местной превратилась в собирательную, сословную и всеземскую.

На основе порядка значимости родов возникло такое явление, как местничество. При назначении служилых людей на высшие должности исходили не из личных заслуг назначаемых, а из относительного служебного значения фамилий, к которым они принадлежали, и генеалогического положения каждого из них в своей фамилии. Это фамильное значение лица по отношению к другим лицам как своей собственной, так и чужих фамилий называлось его отечеством. Это значение приобреталось предками и становилось наследственным достоянием всех членов фамилии.

Ключевский писал: «Местническое отечество — это унаследованное от предков отношение по службе служилого лица и целой служилой фамилии к другим служилым лицам и фамилиям. Был выработан особый способ определять отечество с математической точностью. Отечество каждого высчитывалось. Правила этого вычисления — целая система, которую можно назвать местнической арифметикой. По двойственному назначению отечества, указывавшего отношение лица к его родичам и чужеродцам, и местнический счет был двоякий: простой — по родословцу, или лествицею, и двойной — по родословцу и по разрядам вместе. […] Разрядами назывались росписи назначений на высшие придворные должности, по центральному и областному управлению, начальниками приказов, т. е. министерств, наместниками и воеводами городов, также полковыми походными воеводами и т. п. Эти записи велись в Разрядном приказе, соответствующем нынешнему Военному министерству или, точнее, Главному штабу, и сводились в погодные разрядные книги. […]

Генеалогическое расстояние между лицами одной и той же или разных фамилий, назначенными на известные должности по одному ведомству, должно было соответствовать иерархическому расстоянию между этими должностями. Для этого каждая сфера служебных отношений, каждое правительственное ведомство, места в государевой думе, должности административные, городовые наместничества, как и должности полковых воевод, были также расположены в известном порядке старшинства, составляли иерархическую лествицу».

Ключевский приводит один из вариантов местничества. «Вот, например, в каком порядке следовали одна за другой должности полковых воевод. Московская армия, большая или малая, ходила в поход обыкновенно пятью полками или отрядами. Это были большой полк, полк правой руки, передовой и сторожевой полки, т. е. авангард и арьергард, и полк левой руки. Каждый полк имел одного или нескольких воевод, смотря по численному составу полка, по числу сотен, рот в нем. Эти воеводы назывались большими или первыми, другими или вторыми, третьими и т. д. Должности этих воевод по старшинству следовали в таком порядке: первое место принадлежало первому воеводе большого полка, второе — первому воеводе правой руки, третье — первым воеводам передового и сторожевого полков, которые были ровни, четвертое — первому воеводе левой руки, пятое — второму воеводе большого полка, шестое — второму воеводе правой руки и т. д. Если из двух родственников, назначенных воеводами в одной армии, старший по генеалогии, по отечеству, был двумя местами выше младшего, то при назначении старшего первым воеводой большого полка младшего